Книга Чужак и не его Сновидица, страница 183 – Рина Белая

Она едва заметно улыбнулась.

— А потом ты спросила про пленников. Про людей, которые могли увидеть что-то такое, что разрушило бы тебе жизнь. И я решила, что пленники могли видеть вас вместе.

Ливия медленно выдохнула.

— А теперь ты говоришь, что больше не понимаешь своих чувств к профессору Уоллу. Это лишь подтверждает мою старую догадку. Конечно, я могу ошибаться, но…

Она замолчала, так и не закончив мысль.

В келье стало тихо.

Смысла отпираться не было. Ливия разложила все настолько точно, что любая новая ложь прозвучала бы жалко. Хуже было другое: ее слова о том, как он искал мой пульс и бесился из-за израненных рук, слишком легко соединялись с тем, что я чувствовала теперь.

Я подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза. Горло пересохло, слова давались с трудом.

— И что ты собираешься делать с этим знанием?

Ливия равнодушно повела плечом.

— Ничего. Мне даже нравится хранить твои секреты. Есть что-то забавное в том, чтобы оставлять в дураках Благородные Дома, магистров и наставниц. Они заперли нас в каменных коробках и уверены, что контролируют каждый наш вздох, а ты сидишь у них под носом и рушишь эту красивую уверенность одним своим существованием. Смотреть на это страшно, хранить такое в тайне – совершенно неразумно, но удивительно интересно.

Я долго молчала, вглядываясь в ее силуэт. В ее словах было слишком много злости для простой насмешки.

— Тебя ведь кто-то очень сильно обидел, да? – осторожно спросила я.

Ливия замерла.

Ее улыбка исчезла так быстро, словно ее никогда и не было. Несколько секунд она молча смотрела перед собой, а потом отвернулась к окну.

— Возможно, когда-нибудь я тебе об этом расскажу, – глухо отозвалась она. – Но точно не сегодня.

Когда служба наконец закончилась и тяжелые двери Зала Семи Огней распахнулись, воспитанники плотной толпой высыпали во двор. Все торопились в трапезную: в такие морозные утра запах горячей каши и травяного отвара притягивал сильнее любых обетов. Я вышла вместе со всеми, но почти сразу шагнула в сторону, к широкой каменной балюстраде, ограждавшей лестничный пролет. Положив локти на холодные перила, я уставилась вниз, на хвойные ветви, побелевшие от инея. Потом закрыла глаза и подставила лицо ветру. Резкий холод обжег кожу, выбил из головы мысли о чужаке и немного привел меня в чувство.

— Долго собираешься тут киснуть? – раздалось совсем рядом.

Ливия подошла неслышно, аккуратно протиснувшись сквозь поток старшекурсников, и встала рядом – боком ко мне, тоже опираясь на балюстраду. Маску высокомерной аристократки она держала безупречно: со стороны казалось, будто она просто лениво разглядывает проходящих мимо и не имеет ко мне никакого отношения.

— С твоим дикарем и внезапной пустотой к профессору мне все ясно, – негромко сказала Ливия. – А с пленными что ты решила?

— Буду выводить, – ответила я, не поворачивая к ней головы. Не хватало еще испортить ее игру в равнодушие.

— Всех?

— Всех до единого. Только не в Морвен. Я выведу их куда-нибудь далеко за пределы королевства. Туда, откуда они при всем желании не смогут вернуться назад.

Ливия приподняла бровь. В ее глазах мелькнул живой интерес.

— Тридцать человек, без денег, без документов и без вещей, в такой холод, – задумчиво произнесла она. – Задача поинтереснее, чем переписывать мертвых историков.