Книга Чужак и не его Сновидица, страница 163 – Рина Белая

— Отпустите меня! – я дернула руку на себя, пытаясь удержаться во сне. – Хватит! Мне нужно место! Я не могу так открыть проход!

Но стало только хуже. Кто-то услышал слово «отпустите» и решил, что я сейчас исчезну. Руки вцепились сильнее. Толпа качнулась вперед. Меня толкнули в бок, потом в спину, и я едва удержалась на ногах, зажатая между чужими телами.

Я почувствовала, как темнота начинает затапливать нас, больше не подчиняясь моему контролю. И с ужасом поняла: если сейчас под этим напором откроется переход, я утащу за собой половину подвала. И тогда мне конец. Дорн не станет щадить девчонку, притащившую в Обитель толпу пленников, а когда поймет, откуда они взялись, под удар попадет и Гэвин. Хуже того – я могла просто не удержать столько людей. А что случится с теми, кто останется во тьме без проводника, я не хотела даже представлять.

— Пожалуйста… – мой голос сорвался на беспомощный, едва различимый сип. – Отойдите… Мне нечем дышать.

Эван попытался пробиться ко мне, крикнул, чтобы люди разошлись, но толпа тут же оттеснила его назад. Кто-то вцепился мне в плечо и затряс, повторяя про детей, оставшихся наверху, и я окончательно потеряла юношу из виду.

Внезапно воздух в подвале содрогнулся. Меня обдало жаром, по коже полоснуло чужой яростью, и в следующее мгновение живое кольцо вокруг меня разметало в стороны. Людей оторвало от пола и швырнуло назад: кто-то с грохотом влетел в дубовые бочки, кто-то повалился на грязный пол, кого-то отбросило в каменные стены.

Лишившись чужих тел вокруг, я пошатнулась и едва удержалась на ногах.

Кто-то застонал, прижимая ушибленную руку к груди, где-то всхлипывала испуганная служанка. Потом люди начали поднимать головы. Один за другим их взгляды останавливались на высокой фигуре рядом со мной – и люди замирали.

Командир неназванных был смертельно зол.

Его мокрая кожа блестела в свете единственной лампы, черный жилет лип к телу, а светлые глаза смотрели из полумрака так холодно и зло, что люди вокруг даже не пытались подняться. Но самым страшным было то, как рядом с ним вела себя моя тьма. Она больше не рвалась в разные стороны и не расползалась по подвалу бесконтрольным маревом. Она скользила вдоль его плеч, обвивала руки и медленно исчезала под кожей. А он принимал ее так же естественно, как человек делает вдох.

Этот образ – страшный, неправильный, почти невозможный – намертво врезался мне в память.

И будь я проклята, если скажу, что не заметила, насколько охренительно красивым он был в этот момент.

Мои колени подогнулись. Он успел подхватить меня прежде, чем я осела на камни. Одна рука легла мне за спину, другая – под колени, и в следующий миг я оказалась прижата к его груди.

Он не произнес ни единого слова, не удостоил замерших от ужаса пленников даже коротким взглядом. Развернувшись вместе со мной, чужак широкими шагами понес меня прочь из этого проклятого погреба.

Как же легко оказалось просто лежать в его руках, отпустив мысли и позволив себе эту постыдную, эгоистичную слабость – не думать ни о чем. Не вспоминать перепуганные лица пленников и не искать выход из очередной безнадежной ситуации. Просто слушать его тяжелое дыхание, ощущать под щекой размеренные удары сердца и чувствовать, как крепко его руки удерживают меня. И впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать. Наоборот. Хотелось остаться так еще немного.