Книга Чужак и не его Сновидица, страница 145 – Рина Белая

Я лишь сильнее вцепилась в его пальцы.

Он сразу обнял крепче.

Темнота вокруг уже не страшила. В ней было его дыхание у моей макушки, тепло груди у моей спины и ладонь, накрывшая мои пальцы. Иногда мне казалось, что где-то далеко все еще капает вода, а холод скребется по камню. Потом он делал вдох, и этот звук уходил. Все уходило.

Я проваливалась глубже, но его руки не отпускали меня. Даже сквозь сон. Чужак был рядом каждый гребаный миг. Может быть, именно поэтому мне больше не было так страшно.

Я проснулась еще до рассвета.

Несколько секунд лежала неподвижно, глядя в темный потолок. В келье было тихо. Ливия спала на своей кровати, завернувшись в одеяло почти с головой.

Зарница.

Я резко села на кровати и тут же потерла лицо ладонями.

Это был сон.

Разумеется, сон.

После болезни, подземной кельи и всего остального мне могла присниться любая чушь. Потому что иначе пришлось бы признать, что ночью я пересекла пол-Морвена, чтобы забраться в постель к мужчине, который большую часть времени манипулирует мной и использует в своих целях. Уже одно это выглядело достаточно скверно. Но память тут же подсунула еще одну крайне неприятную деталь: спать он обычно предпочитает без доброй половины одежды. От этой мысли мне захотелось немедленно утопиться в купели.

Нет.

Никаких перемещений не было.

Никаких чужих постелей тоже не было.

Был только сон.

Очень хороший сон.

И ради собственного душевного спокойствия я собиралась придерживаться этой версии до самой смерти. Я откинула одеяло и поспешила в купальню.

После службы воспитанники привычным потоком направились в трапезную, но я свернула к главному учебному корпусу. Война продолжалась, и на досках объявлений уже висели новые сводки. Меня не интересовали ни потерянные территории, ни очередные успехи Морвена. Я сразу отыскала строки о долине Арен. Неназванные по-прежнему удерживали ее.

Значит, шанс еще оставался.

Сегодня ночью, решила я, выведу Эвана Уолла, чего бы мне это ни стоило.

Все утро я мысленно готовилась к встрече с чужаком. Снова и снова перебирала возможные доводы, искала слова, которые заставят его сохранить сделку, несмотря на сорванные сроки. Вокруг текла обычная жизнь Обители: сменялись лекции, преподаватели объясняли новый материал, воспитанники отвечали на вопросы. Но все это проходило мимо меня, пока не началось занятие по истории.

Когда в аудиторию вошел Гэвин, я забыла, как дышать. Наши взгляды встретились, едва он поднялся на кафедру. В его глазах я прочитала тревогу – он смотрел на меня так, будто уже успел узнать о лечебне, о подземных кельях, о моем исчезновении на несколько суток. Я первой отвела взгляд.

Гэвин сухо поприветствовал воспитанников и начал урок. Я следила за каждым его движением. Он держался безупречно ровно, но я слишком хорошо его знала: едва заметная скованность в плечах выдавала, что рана на спине все еще причиняет ему боль. К тому же он выглядел бледнее обычного, и меня с запозданием кольнула вина. Я ведь даже не попыталась предупредить его об испытаниях Дорна. Слишком занята была собственным страхом, обидой и злостью. А он наверняка ждал. Ночь за ночью.

Когда урок подошел к концу и воспитанники начали собирать книги, я подняла руку.

Профессор Уолл посмотрел на меня.

— Мирена?