Книга Чужак и не его Сновидица, страница 147 – Рина Белая

Тихий выдох сорвался с моих губ и растворился где-то у него на груди.

Он сидел в кресле Брейна Уолла так, будто уже успел присвоить себе не только поместье Уоллов и долину Арен, но и весь Морвен.

На меня он смотрел исподлобья. В светлых глазах застыл холодный расчет, под которым едва удерживалась ярость.

При этом в его позе было абсолютное, издевательское пренебрежение. Он развалился в глубоком кожаном кресле, закинув тяжелые, испачканные грязью ботинки прямо на стол Брейна Уолла. Он оперся локтем о подлокотник и небрежно подпер щеку кулаком. Другая рука лежала на втором подлокотнике.

И почему-то именно эту руку я представляла на своем горле. Поэтому просто стояла по ту сторону стола и смотрела на него, боясь даже вздохнуть глубже. Сейчас он совершенно не напоминал мне того чужака, которому я когда-то могла угрожать или с которым могла спорить. Передо мной был тот, кто едва удерживал себя, чтобы не переломить мне шейные позвонки прямо здесь и сейчас. И я совершенно не собиралась давать ему повод сорваться.

Когда он медленно опустил ноги, поднялся из кресла и обошел стол, внутри все похолодело.

— Тебе нужна моя помощь?

Четыре гребаных слова, смысл которых я осознавала, казалось, целую вечность. А когда наконец поняла, что вся эта ярость предназначалась не мне, а тому, кто запер меня в подземной келье, внутри стало странно пусто.

Это было страшно.

Это было неправильно.

И меня бесило, насколько сильно это на меня действовало.

— Мирена. Тебе. Нужна. Моя. Помощь? – повторил он, проговаривая каждое слово.

А у меня уже подкашивались ноги. Только упрямство заставляло меня стоять прямо и смотреть ему в глаза.

— Нет.

— Я могу убить всех и каждого, кто причиняет тебе боль.

На мгновение я закрыла глаза, отчетливо понимая: он действительно был способен это сделать.

Да, я не любила Дорна. После подземной кельи, после Бурана, после всего, что он со мной сделал. Но хотела ли я его смерти? Нет. Обитель оставалась моим домом, какими бы жестокими ни были ее правила. Единственным домом.

— Я справлюсь сама, – ответила я.

Он долго всматривался в мое лицо, но в конце концов коротко кивнул, принимая мой ответ.

— Переодевайся в одежду Лиллы. Сапоги оставь.

После этого развернулся и направился к двери, словно дальнейшее пребывание рядом со мной требовало куда больше терпения, чем у него оставалось.

Несколько мгновений спустя вошла Лилла со свертком одежды. На этот раз я даже не спорила. Спокойно стянула платье и сорочку, оставила их на краю стола, затем надела свободную темную рубашку и штаны. Поверх затянула широкий пояс. Закончив, натянула сапоги.

— Это из-за меня он злится? – спросила я Лиллу, присев на корточки и затягивая шнурок на втором сапоге.

Она посмотрела на меня так, что я сразу пожалела о вопросе.

— Он ждал тебя все это время.

Разум тут же услужливо нашел объяснение: конечно, ждал. Я была частью его плана. Его способом попасть туда, куда сам он пройти не мог. В этом не было ничего личного. Но тело решило иначе. Тепло разлилось под ребрами и поднялось к горлу – слишком мягкое, слишком опасное.

— В таком состоянии это особенно тяжело… – добавила Лилла. В ее голосе проскользнула странная, глухая нота. – Сдерживать силу под кожей.

Я замерла со шнурком в руках. Я никогда не видела, на что способен чужак, и до сих пор как-то не задумывалась об этом.