Книга Чужак и не его Сновидица, страница 120 – Рина Белая

— Более чем, – сухо ответил он. – Шед от нее никуда не денется.

Ее взгляд скользнул по тонкой книге возле его руки, затем снова поднялся к сыну. Разговор продолжался, но смысл его, похоже, понимали лишь они двое.

— Хорошая пара. Жаль только, Шеду ее не удержать.

Чужак даже не изменился в лице.

— Пока Лиллу все устраивает.

— Будь все действительно серьезно, она давно согласилась бы спуститься с ним в Храм Четырех Признаний. Но она раз за разом ему отказывает. И ты это знаешь.

— Знаю, – коротко ответил чужак.

Потом его взгляд опустился на мою пластину, задержался на нетронутой крупе, на пиале с каракатицей в черных чернилах и снова вернулся ко мне.

— Если ты не собираешься это есть, я заберу?

— Забирай.

На его лице появилось что-то похожее на почти мальчишескую радость человека, которому разрешили доесть чужую порцию. Он без лишних слов пододвинул к себе мою пластину, забрал пиалу с крупой и пиалу с каракатицей, но тяжелую чашу с бульоном оставил передо мной нетронутой.

— Не буду вам мешать, – спокойно произнесла женщина и поднялась из-за стола. – Пойду найду Лиллу.

— Ее здесь нет, – сказал чужак, даже не поднимая головы от еды.

Женщина замерла.

— Шед? – после короткой паузы спросила она.

Чужак медленно покачал головой.

И вот тогда воздух за столом изменился так резко, что я почти физически почувствовала напряжение, прошедшее по камню под ладонями. Словно сама пещера на мгновение стала теснее.

— Гиштар, – выдохнула она. – Ты их бросил?

Чужак неторопливо проглотил кусок каракатицы, аккуратно опустил ложку на край каменной пластины и лишь после этого поднял голову. На его лице не дрогнул ни один мускул, но серые глаза стали холодными, как лед, сковавший поверхность самого глубокого подземного озера.

— Как ты могла такое подумать? – ответил он, и в этих словах было столько холодной ярости, что я поняла: столу эту ссору не пережить.

— Ты сидишь здесь и ешь, пока они там? В долине Арен, кажется? Что я должна была подумать?

Чужак вдруг замер, словно только сейчас вспомнил о чем-то очевидном.

— Я ведь так и не представил вас.

Женщина медленно подняла бровь.

— Мирена, это Мезира, моя мать.

Я осторожно кивнула, чувствуя на себе ее внимательный взгляд.

Чужак перевел взгляд на мать.

— Мезира, это Мирена. Она привела меня сюда. И меньше чем через час уведет обратно.

— Что значит «уведет»? – спросила Мезира, чуть вскинув подбородок.

— Она проводник, – ответил он. – Сон для нее – это пространство, через которое она может пройти сама и провести другого.

Я резко посмотрела на него. Какого наркара он говорил о моем даре при посторонней так, будто имел на это право. Будто это не тайна, которую я всю жизнь прятала ото всех, а обычная вещь, которую можно положить на стол рядом с книгой, едой и собственной ложкой.

— Тебя, например? – спросила она.

— Меня, например.

Мезира несколько секунд молчала, не сводя с меня взгляда. Потом чуть склонила голову набок.

— Значит… сейчас ты спишь?

Чужак молчал. Я через силу кивнула.

Тогда она подняла руку и указала пальцем на сына, но смотрела при этом только на меня.

— А он?

На мгновение я растерялась.

— Нет, – ответила я. – Он не спит.

В серых глазах Мезиры промелькнуло настоящее удивление.

— Старые своды еще не слышали такой крови… – негромко произнесла она.