Книга Чужак и не его Сновидица, страница 119 – Рина Белая

Поэтому я тихо произнесла:

— Простите… Я не расслышала, что вы сказали.

— Очередное приветствие, – бросил чужак, будто речь шла о чем-то совершенно незначительном, и потянулся к чаше с напитком.

Женщина несколько секунд молчала, глядя на меня, потом все-таки спокойно повторила:

— Сильных вам сводов и крепкого камня под ногами.

Я медленно кивнула. После всего увиденного они звучали почти издевательски.

— Не ответишь?

Я осторожно перевела взгляд на чужака.

— И что на такое отвечают?

Он посмотрел на меня поверх чаши с горячим напитком, и в серых глазах мелькнуло знакомое ленивое веселье.

— Обычно благодарят и желают того же в ответ.

Несколько секунд я молчала, обдумывая услышанное, потом все-таки тихо сказала:

— И вашему дому силы, а сводам прочности.

Женщина выслушала меня с прежним ровным лицом, только взгляд на мгновение стал чуть мягче, будто мои слова прозвучали неловко, но достаточно искренне, чтобы не поправлять меня вслух.

И именно в этот момент мой живот снова предательски заурчал. На этот раз значительно громче.

Я мгновенно застыла, чувствуя, как к щекам приливает жар. После всего произошедшего именно это почему-то оказалось самым унизительным моментом за всю ночь.

Чужак хмыкнул в чашу с напитком.

А его мать опустилась на каменное сиденье напротив меня.

— Почему не ешь? – спросила она.

Я замялась, не зная, что именно ответить. Слишком многое во мне продолжало упрямо цепляться за старый, привычный порядок вещей, где неназванные оставались врагами. Я и так предавала свое королевство раз за разом, открывая эти проклятые переходы и послушно исполняя поручения чужака. Каждая такая ночь вбивала очередной клин между мной и Морвеном, между мной и Обителью, вырастившей меня. Но одно дело – подчиняться силе и жуткому договору, чтобы спасти семью Гэвина, и совсем другое – сидеть с ними за одним столом и делить пищу под сводами этого подземного дома. Последнее казалось чем-то… невозвратным.

— У меня недавно была лихорадка, – осторожно ответила я. – И… я не знаю, как мой желудок отреагирует на незнакомую еду.

Женщина коротко кивнула, словно такой ответ показался ей вполне разумным.

— Тогда ты просто обязана выпить бульон. Его варят на костях подземной рыбы, с водорослями, травами и минеральной солью. Им поят детей после жара, дают воинам после потери крови. И после ледяной воды. Крупа впитает соль и жир – так желудку будет легче.

Склонившись над столом, она взяла ложку, зачерпнула немного крупы и опустила ее в бульон. Затем подвинула чашу ко мне.

Я осталась сидеть неподвижно.

Женщина тяжело вздохнула и перевела взгляд на сына, который уже снова принялся за еду.

— Как Лилла? – спросила она.

Чужак чуть заметно усмехнулся.

— Все так же крепко держит Шеда за яйца.

Я резко закашлялась воздухом. Горло свело, глаза защипало, а рука сама собой вцепилась в край стола. Они обсуждали такое за столом. При матери. При мне. С тем же выражением лиц, с каким в Обители могли спросить о погоде или здоровье наставника. Причем женщина даже не моргнула, будто сын сообщил ей нечто совершенно обыденное.

Я медленно опустила взгляд в чашу с бульоном и мысленно порадовалась, что не стала даже пробовать. Лучше вообще ничего не держать во рту, пока эти двое разговаривают.

— Значит, у них все в порядке.