Книга Падшая, страница 42 – Инна Дворцова

— Не бойтесь, — сказала я своим спутникам, хотя сердце колотилось как бешеное. — Мы дома. А дом защитит своих.

Где-то далеко, у родника, молодое волшебное дерево пустило первые корни в древнюю землю Приграничья. И эта земля, наконец, признала меня своей.

Теперь оставалось пережить эту ночь.

Варя так дрожала, что было слышно, как стучат её зубы. Степан подошёл и крепко обнял её за плечи, пытаясь поделиться своим теплом и спокойствием. Положив голову ему на грудь, она постепенно перестала дрожать, но глаза всё ещё были полны ужаса.

— Тихон, — тихо спросила я, глядя на пляшущие в печи языки пламени. — Что творится? Долго я ещё буду доказывать, что я хозяйка поместья?

— Дык барышня, постепенно узна́ют, что у «Чёрного ручья» появилась хозяйка, — усмехаясь в бороду, заметил домовой. — Ещё не одну проверку придётся пройти. Земля-то старая, недоверчивая. Ей время нужно, чтобы привыкнуть к новой руке.

— Ты сказал, что нечисть соберётся, чтобы проверить меня на прочность, — задумчиво произнесла я, сжимая кулаки от нетерпения. — Получается, мне не пристало отсиживаться. Нужно что-то делать. Показать силу.

— Да вы что? — испуганно охнула Варя, отстраняясь от Степана. — Барышня, заклинаю вас, не выходите на улицу! Там смерть ходит!

— Барышня, не сто́ит дразнить удачу. Всё идёт хорошо. Своим чередом. Не нужно рисковать понапрасну, — поддержал её Степан, крепче сжимая рукоять топора.

— Правильно говорят, — прервал Степана домовой, спрыгивая с печи. — Это не та нечисть, к которой можно выйти и договориться.

— А что, с нечистью можно договориться? — удивилась Варя, округлив глаза.

— Со мной-то договорились? — лукаво усмехнулся домовой, подмигивая ей.

— Да разве ж ты нечисть? — возмутился Степан. — Ты хозяин дома. Первый защитник и советник, член семьи почитай!

Домовой польщено хмыкнул, поворошил угли кочергой, и сноп золотых искр взметнулся вверх, освещая его морщинистое лицо.

— Мир делится на две части, — начал Тихон, и его голос стал ниже, серьёзнее. — Есть соседи: леший, водяной, болотник, те же русалки и мавки. Я вот тоже. Мы старые, сварливые, у нас свои правила и обиды. Но с нами можно договориться. Если ты вежливый, уважаешь чужую землю. Мы оставим тебя в покое. А некоторые даже помогут, если нужда появится.

Он замолчал, и в комнате стало так тихо, что мы слышали, как скреблись мыши под половицами.

— Лешему, да водяному с болотником отнесём дары и подтвердим, что чтим старый договор, и они не будут нам вредить.

Я с облегчением выдохнула. Хоть здесь не будет особых проблем, одной заботой меньше.

— Завтра же отправлюсь относить дары, — воодушевилась я. — Медлить нельзя. Чем раньше договоримся, тем спокойнее будет.

— Правильно говоришь, хозяюшка, — одобрительно закивал Тихон. — Умная голова сто рук заменяет.

— А кто же тогда там, за защитной чертой? — воскликнула испуганная Варя, указывая на тёмное окно. — Кто снова мешает нам спать и воет так, что душа в пятки уходит?

— Есть другие, — голос Тихона стал тише, почти шёпотом, словно он боялся, что его услышат там, за чертой. — Ошибки. То, что сломалось в самом порядке мира. Упырь, волколак, пламенник, навьи. С ними нельзя договориться. Им ничего нельзя дать, кроме своей жизни. Их единственное желание — уничтожить живых, выпить их кровь, сожрать душу.