Книга Падшая, страница 39 – Инна Дворцова

— Я расчётлив, графиня. Мне выгодно иметь сильного соседа, а не кладбище под боком, с которого лезут упыри. Ждите Фёдора завтра к полудню. И... Лиза?

— Да? — слишком быстро отозвалась я.

— Не ходите к Чёрному ручью в одиночку. Его вода помнит слишком много смертей.

Связь прервалась. Камень остыл, став обычным серым.

Я сидела, глядя на заросший сад за окном, где тени становились длиннее. Боевой маг. Магия крови. Боевые петухи.

Мой мир стремительно менялся, обрастая новыми, пугающими и удивительными деталями. Но странное дело — мне это нравилось. Я чувствовала себя живой, нужной, сильной.

Спустившись на первый этаж, я нашла Степана и Варю на крыльце. Степан точил топор, проверяя лезвие пальцем, Варя перебирала какую-то крупу, сидя на ступеньке.

— Договорилась, — сказала я, выходя на солнце. — Генерал согласен на обмен. И завтра пришлёт припасы и птицу. В долг.

— Вот это дело! — Степан подскочил, едва не уронив топор. — Ай да барышня! Ай да генерал! Ну, теперь заживём! Пойду курятник смотреть, там работы — поле непаханое, крышу латать надо, насесты новые ставить.

— А я пирогов напеку к приезду Фёдора, — расцвела Варя, стряхивая шелуху с передника. — Надо же человека встретить по-людски.

Я смотрела на них и улыбалась. Мы были маленькой, странной, но настоящей командой. И у нас всё получится.

Даже если петухи здесь боевые, а вода в ручье помнит прошлое.

— Я хозяйка этой земли, — прошептала я, удивляясь собственной уверенности. Слова звучали не как хвастовство, а как клятва. — И я защищу свой дом. Наш дом.

В углу, где сгустились тени, воздух дрогнул и уплотнился. Материализовался Тихон. Маленький, покрытый сажей, но уже не такой прозрачный, как вчера. Глаза горели ярче.

— Правильно говоришь, хозяюшка, — проскрипел он одобрительно. — Пора землю будить. Я дорогу покажу. Сегодня после заката пойдём будить родник. Он в эту пору сильнее, а ты теперь готова.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные оранжево-багровые тона, когда Тихон материализовался прямо на кухонном столе, заставив Варю вздрогнуть.

— Пора, хозяюшка, — проскрипел он, деловито поправляя бороду. — Родник на закате сильнее. И семя твоё чует, что время пришло.

Мешочек на моей груди действительно пульсировал всё сильнее, словно там билось маленькое, горячее сердце, торопя меня.

— Я с вами, — Степан решительно взял топор, моток верёвки и кирку. — Одних не пущу, мало ли что там в лесу бродит.

— Парень дельный, — одобрил Тихон. — Пригодится. Работы там много, мужские руки нужны. Варвара, а ты дом стереги. Огонь в печи не гаси до нашего возвращения, пусть дух жилой держится.

Мы вышли через заднюю калитку, которую Степан починил днём. Тропа вела через заросший сад, мимо полуразрушенной беседки, увитой диким виноградом, похожим в сумерках на застывших змей. Дальше начинался лес. Не тот страшный чёрный бор границы, а светлая ольховая роща, хотя сейчас и она казалась мрачной.

— За мной, не отставайте, — командовал домовой, семеня впереди. — И не оглядывайтесь. Старые духи не любят, когда на них смотрят.

Тропинка, заросшая папоротником по пояс, вилась между старыми деревьями. Под ногами хрустели ветки, пахло прелой листвой и сыростью. Тихон шёл удивительно легко, перескакивая через коряги, а мы со Степаном едва поспевали, спотыкаясь о корни.