Книга Граф в моей постели, страница 29 – Нина Венс

— Потом, — сказала она, заметив мой взгляд.

— Обязательно потом, — ответила я. — И не в форме загадки.

Люциан прислушивался. Его больше раздражало наше короткое объяснение, чем любые обвинения: он привык, что при его появлении все смотрят только на него. Адриан заметил это и шагнул в сторону. Мне открылся каменный круг под ногами Люциана. Его линии совпадали с рисунком из книги.

Изабелла развернула медальон зеркалом к небу. Граф положил перстень на границу круга. Я совместила страницы, возвращая схеме первоначальный вид. Никто из нас не произнёс красивой речи. Мы просто сделали каждый свою часть, прежде чем Люциан успел понять, что долго наблюдал не за тем, на что следовало смотреть.

Она посмотрела на Люциана.

— Я знала, что только здесь его можно победить.

Люциан рассмеялся.

— Ты предала меня.

— Нет.

Она подняла руку.

— Я предала человека, который предал всех остальных.

Свет вспыхнул. Люциан исчез. Время снова начало двигаться.

Последняя тайна не принесла облегчения. Она связала имена, даты и поступки в узор, внутри которого находилась моя жизнь. Я всегда считала происхождение частью прошлого, но оно оказалось дорогой, ведущей прямо ко мне.

После исчезновения Люциана книга раскрыла ещё одну тайну. Я была не просто потомком Вороновых. Анастасия была моей далёкой прародительницей. Она не умерла в тот день. Она переместилась во времени.

И прожила жизнь в будущем.

В книге проявилось не торжественное признание, а несколько бытовых записей. Адрес, перечень покупок, имя ребёнка, пометка о дороге к врачу. Почерк Анастасии стал неровнее, будто она писала на ходу. Я долго смотрела на короткую строку о новых сапогах. Именно она убедила меня сильнее любого пророчества: у этой женщины была жизнь, о которой великий заговор ничего не знал.

Адриан прочитал записи и тихо отступил к окну. Изабелла объяснила, что их брак с Анастасией был расторгнут ещё до исчезновения. Позднее у неё появилась другая семья. Дети, от которых пошла моя ветвь, не были потомками Адриана. Я попросила повторить это без старинных терминов и записала. После всех недомолвок хотелось иметь хотя бы один ответ, который не меняет смысла от очередного поворота страницы.

Граф не выглядел оскорблённым. Скорее удивлённым тем, что человек, которого он столько лет мысленно удерживал в последнем страшном дне, успел прожить множество обычных дней. Он спросил, была ли она счастлива. Книга не ответила. В ней говорилось о расходах, простуде, путешествии и чьём-то упрямстве, но ни одна строчка не выносила всей жизни итоговую оценку.

Я провела пальцем возле имени ребёнка, не касаясь чернил. В семейных рассказах это имя произносили иначе. Значит, по дороге менялись не только века: люди ошибались в записях, сокращали истории, забывали подробности. Мне захотелось вернуться домой и расспросить бабушку обо всём, что раньше казалось скучным.

Рядом с адресом был нарисован маленький ключ. Пока я считала его обычной пометкой. Позднее мы узнаем, что Анастасия оставляла такие знаки возле мест, куда могла вернуться. Она тоже не любила окончательно закрытые двери.

— Значит, я существую благодаря ей?

— Да, — сказала Изабелла.

— А Адриан?

Она улыбнулась.

— Его род сохранил вторую часть договора. Поэтому дорога смогла связать вас.