Книга Запретная алхимия, страница 89 – Стейси Макьюэн

— Это… – прохрипел он, тыча в нее пальцем. – Она…

Патрик встал, заслоняя Нину собой от его взгляда.

— Разгребай дерьмо в конюшнях, Феррис. – Он рывком вздернул мужчину за воротник. – В следующий раз будет пуля, а не кулак.

Кровь ручьем текла по подбородку дилера, капая на грязный пол.

Патрик распахнул пальто Ферриса и выгреб свертки с блаффом из карманов. Тот дрожал, едва удерживаясь в сознании, пытаясь что-то сказать непослушным, распухшим языком.

— Эт-т-то… Это Нина…

— Нет, – отрезал Патрик ледяным тоном. – Не смей произносить ее имя.

Его кулак опустился в последний раз, и Феррис обмяк, потеряв сознание.

Рынок опустел. Осталась лишь пара продавцов, поспешно собирающих товар и старательно отводящих глаза, чтобы не стать свидетелями чего-то лишнего.

— Босс? – спросил Отто, невозмутимо перекатывая зубочистку во рту. – Оттащить его?

Патрик покачал головой, вытирая окровавленные руки платком.

— Оставь. – Пусть все видят мел на его ботинках и последствия его глупости. – А это выброси в канал.

Он бросил Отто бумажные свертки с блаффом. Тот кивнул и растворился в тенях.

Патрик выдохнул, чувствуя, как напряжение скапливается в плечах тяжелым грузом. Наконец он повернулся к ней, гадая, что увидит в ее глазах. Осуждение? Страх?

Он увидел отвращение. И страх.

Проклятье.

Прежде чем он успел сказать хоть слово в свое оправдание, она прошла мимо него на улицу, гордо вскинув голову.

«Лучше уж пусть понимает, кто я такой на самом деле», – подумал он, хотя горечь уже поднималась к горлу, разъедая нутро.

Тусклый дневной свет едва просачивался на улицы Кентон-Хилла, пока мы возвращались к отелю. Исайя трусил впереди, а я смотрела прямо перед собой, стараясь не замечать разбитые в кровь костяшки Патрика.

«Он опасный человек». Это не должно было стать сюрпризом. Революционер, главарь банды, шахтер. У таких людей мускулов всегда больше, чем совести.

«Он больше не мальчик, – напомнила я себе. – Он пытался предупредить».

Судья и палач в одном лице. Интересно, как часто он проламывает людям черепа, словно заключает обычную деловую сделку?

Кентон-Хилл был театром одного актера. Понимал ли он, насколько это ненадежно – держать все нити в одном кулаке?

Я скрестила руки на груди, натянутая как струна. Он забил бы того человека до смерти? Похоже на то. И из-за чего? Из-за пакетиков с дрянью?

Я вспомнила мужчину в пабе, мать Сэма, голову барыги, с тошнотворным звуком ударяющуюся о землю. Это и было «спокойствие» по версии Колсонов?

Кентон-Хилл перестал казаться мне чудесным. Медные трубы потускнели в сумерках. Даже в полутьме город не сбавлял темпа, но в гуле голосов появилась новая, тревожная нота.

— Джек, ты на собрание?

— Собрание в восемь, болван!

— Опять собрание? Не то чтобы я жаловался, выпивка там льется рекой.

Я нахмурилась.

— Какое собрание? – спросила я, не глядя на Патрика.

— Городское, – бросил он, на ходу прикуривая сигарету. – В отеле.

— Ты проводишь?

Он выпустил струю дыма, веки его отяжелели от усталости.

— Вместо председателя.

— И о чем речь?

Он едва заметно покачал головой, словно я его утомила своими расспросами.

— Как обычно. Зима, еда. Люди приходят жаловаться, мы чиним то, что сломалось.

Он говорил об этом как о тяжком бремени, которое ему приходится нести.