Книга Запретная алхимия, страница 77 – Стейси Макьюэн

— Было чему удивляться, – согласилась я. – До того, как все взлетело на воздух.

На мгновение в его лице мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Я чувствовала, что у него есть что сказать – о пользе идиума, о том, как он изменит мир, ампула за ампулой, – но вместо этого он произнес:

— Ты, должно быть, была очень одинока все эти годы. Скиталась одна… Полагаю, поэтому ты и ненавидишь тишину.

Я внезапно почувствовала себя уязвимой и крепче скрестила руки на груди, словно защищаясь.

— Я находила чем себя занять.

— Не так-то просто такой леди, как ты, оставаться в тени. Не выбирать сторону. Удивительно, что ты так долго продержалась.

— И правда, удивительно. – Я не могла унять чувство, будто колючки впиваются в сердце.

— Заставляет задуматься, зачем ты вообще так старалась. – Его глаза следили за лениво ползущими облаками. – Зачем ты повернулась спиной к Палате Лордов, к Таннеру, ко всем искусникам, чтобы пуститься в бега? Могу себе представить, о чем они, должно быть, тебя попросили, раз ты так рванула прочь.

«Вы бы сделали все необходимое, чтобы защитить этот город, не так ли?»

Я вздрогнула. Всего на секунду, но он заметил.

Я вонзила ногти в ладони до боли.

— Я не дала им шанса попросить, Патрик. Я исчезла прежде, чем улеглась пыль.

Он посмотрел на меня с каким-то разочарованием, отвернулся и издал горловой звук, похожий на ворчание.

— Сыграем в игру, – предложил он. Монетка снова появилась в его руке, выплясывая на костяшках.

— В игру?

— Да, Нина, в игру. Ты, может, и выглядишь как богачка, и говоришь как леди, но у нас в Кентоне нет ни бриджа, ни крокета, так что придется довольствоваться игрой для босяков.

— Это ты-то прибедняешься? – хмыкнула я, поправляя лацкан его добротного пальто. Мне показалось, что его шея напряглась от моего прикосновения. – Разгуливаешь тут с карманными часами? Никогда не видела сына шахтера в таких начищенных ботинках.

Он вздохнул.

— Так ты будешь играть или нет, принцесса?

Сладкий вкус маленькой победы.

— Буду.

— Орел – отвечаешь на вопрос. На любой. – Его взгляд впился в мое лицо. – А решка – я отвечаю на твой.

Я кивнула, возможно, слишком поспешно.

Он подбросил монету, и она тяжело шлепнулась в траву между нами.

— Орел, – сказал он. На меня тускло смотрел профиль лорда Таннера.

Я напряглась.

— Каково было в той Школе?

Не тот вопрос, которого я боялась.

— Блестяще. Бросай еще.

Патрик подбросил монету.

— Орел. Чему вас там учили?

— Рисунку, живописи, лепке, сценическому искусству, чародейству земли, – перечислила я. – Это были мои любимые предметы.

Он снова подбросил монету.

— Орел.

Я с досадой уставилась на серебряный кружок. Патрик выглядел невозмутимым.

— Ты когда-нибудь думала о доме, пока была там? Жалела о своем выборе стать искусницей?

— Это два вопроса.

— Выбери один.

Я поежилась:

— Я старалась не думать о доме. Не о чем там было особо думать.

— Даже о семье?

Я натянула улыбку, словно маску.

— Бросай монету.

Он сделал это не глядя.

— Орел. Тебя не беспокоило, что ты среди мошенников?

Я сверлила взглядом предательскую монету и злилась. Лгать не было смысла.

— Иногда.

— Орел. А ты сама когда-нибудь чувствовала себя мошенницей?

— У этой проклятой монеты вообще есть другая сторона?

Он перевернул профиль лорда Таннера. Там блеснула канарейка.