Книга Запретная алхимия, страница 76 – Стейси Макьюэн

Я вздохнула:

— Шахты не дали бы и половины этого.

— А то, что можно было добыть, сейчас усиленно охраняется Домом.

Эта фраза принесла мне облегчение, хотя я бы ни за что в этом не призналась. Я содрогалась, представляя, что могло бы натворить такое количество неконтролируемого идиума посреди войны.

— Значит, у тебя есть алхимик, а у Дома – терраниум. Ситуация патовая.

— Пока что, – отрезал Патрик, словно стальной обруч стянул его челюсть.

И в этом «пока что» крылись его истинные планы – те, что последуют после пули для Таннера.

— Если у тебя нет запасов терраниума, – осторожно начала я, чувствуя, что разговор подходит к опасной черте, – то откуда взялся идиум? Та доза, что ты мне дал, когда думал, что я слишком ошарашена, чтобы отказаться?

Брови Патрика взлетели вверх.

— А ты бы отказалась?

Я поджала губы. И неохотно покачала головой.

Он криво усмехнулся.

— Я не пытался тебя принудить. Я лишь хотел облегчить боль. Слышал, у идиума прекрасные целебные свойства…

— Как ты заполучил этот терраниум, Патрик? – спросила я снова.

На мгновение мне показалось, что он не ответит. Но он цокнул языком.

— Совершая ужасные вещи, – сказал он. – Но ты, я уверен, и так это знала.

Я закатила глаза и отвернулась. Представила, как он пробирается в шахты и тайком выносит куски руды в карманах. Это было лучше, чем та правда, на которую он намекал и которая, вероятно, пахла порохом и кровью.

Мы замолчали, но у меня на языке вертелась еще тысяча вопросов.

Исайя положил огромную голову Патрику на колени. Сам Патрик, казалось, почти задремал, снова откинув голову назад. Солнце золотило его кожу. Он был губительно красив.

Я была бы дурой, если бы отрицала это.

Наконец я озвучила то, что хотела сказать с самого начала:

— Нам всем было бы лучше без него.

Патрик медленно открыл глаза, но на меня не посмотрел.

— Будь моя воля, я бы собрала весь терраниум на континенте и взорвала бы его к такой-то матери.

Он коротко хохотнул, потом еще раз. Казалось, он ждал, что я рассмеюсь в ответ или возьму свои слова обратно. Когда я этого не сделала, он сказал:

— Ты же не серьезно.

Я пожала плечами.

— Из терраниума получают идиум, а он разделяет нас. Это гильотина. Те, кто у власти, всегда будут использовать его, чтобы давить остальных.

— А как же больные или раненые? Ты бы и им в блаффе отказала?

— Он губит тысячи семей по всей Впадине, – парировала я. – Есть и другие лекарства, не такие токсичные. Кроме того, – я бросила на него многозначительный взгляд, – разве ремесленники не самые сильные среди нас? Не самые выносливые?

Он печально улыбнулся:

— Этому нас учили, да? Когда мы были детьми. Искусники – мыслители, а ремесленники? – Он тихонько присвистнул. – Люди действия. Никто не приспособлен к тяжелому труду лучше ремесленника: только у нас есть кости и мышцы, чтобы вынести все это дерьмо.

Это было кредо Палаты Лордов. Мантра моих учителей в Скарри.

«Искусники чтят разум Идии, а мы? Мы чтим все остальное».

«Кто сдвинет Землю с оси, когда замысел уже рожден?»

«Уж лучше быть слабоумным, чем слабосильным, – фыркал мой отец. – Мыслями-то я из могилы не выберусь, верно?»

— Ты меня удивляешь, – сказал наконец Патрик. – Я думал, уж ты-то считаешь идиум полезным. Ты наверняка видела все лучшее, что он может дать, в той Школе, в том городе. Я помню твои глаза там, во дворе, когда мы были детьми. – Он старательно избегал смотреть в мою сторону. – Ты впитывала все это как губка.