Книга Запретная алхимия, страница 72 – Стейси Макьюэн

Работа искусников, без сомнения. Чародей земли проложил эти русла, укрепив берега от эрозии. Мили каналов – вены и артерии Белавера.

Но тот, вдоль которого я шла босиком, был особенным. Канал Идии. Самый первый, прочерченный пальцем дочери Бога.

Почему она выбрала Кентон-Хилл? Смотрит ли она сейчас вниз, жалея о своем даре?

К моему ужасу, канал был перекрыт. Наглухо. Тонны камня и грязи завалили проход, превратив его в тупик. Никаких лодок. Никаких путей. В Кентон-Хилл можно было попасть только на своих двоих, преодолев этот завал.

Неудивительно, что лорды не искали здесь. Сюда невозможно добраться. Если, конечно, не знать о крысиных норах под землей.

Я поднялась на вершину холма по узкой тропинке. Земля здесь гудела иначе. Легкая дрожь под ногами – предупреждение. Возможно, туннели проходят прямо здесь? Или это рукотворная вибрация каких-то машин в глубине?

В Школе учили, что земля везде разная. В городе она пела, магнетическая и живая. Здесь, на Грани, она казалась голодной. Ненасытной.

Я села на траву, но смотрела не на величественные просторы Белавера, а на город Кентон, раскинувшийся внизу. Качала головой, не в силах поверить в то, что видела. Что сказали бы мои профессора, увидев этот невозможный город?

Ветер, холодный и резкий, хлестнул меня по лицу, прочесал траву. Я закрыла глаза, откинув голову назад.

Тишина. Как же я ненавидела тишину. Семь лет одиночества, а я все еще не привыкла. Я жаждала шума, голосов, смеха, касания чужого локтя за обедом. Я хотела близости. Того, кто знал бы меня настоящую.

Я хотела, хотела, хотела… Но научилась запихивать эти желания поглубже.

Прятаться безопаснее.

Во мне боролись две сущности: одна – осторожная, битая жизнью беглянка, другая – та, что жаждала заявить о себе миру.

«Никому не верь. Беги».

«Слушай землю. Чувствуешь, как она дрожит?»

Тяжелое дыхание прервало мои мысли. Из-за гребня холма показалась огромная лохматая голова.

Я улыбнулась против воли:

— Привет, Исайя.

Пес подбежал, ткнулся мокрым носом мне в ладонь, оставив слюнявый след, и тут же отскочил обратно к хозяину.

Патрик стоял в десяти шагах. Кепка низко надвинута на глаза, лицо в тени.

Я не стала вставать. Лишь прищурилась, глядя на него снизу вверх.

— Патрик, – спокойно произнесла я.

Сердце предательски екнуло. Я хотела быть ледяной, безразличной. Но страх, липкий и холодный, никуда не делся.

Когда-то он был просто дерзким мальчишкой с нелепым ремнем.

Сейчас, даже хмурый и опасный, он был пугающе красив. Словно высечен из камня.

Высокий, внушительный – воплощение грубой мужской силы.

Он остановился, тяжело дыша, и вскинул брови, словно ожидая, что я заговорю первой. Солнце, пробившись сквозь тучи, коснулось его загорелой кожи так, словно встретило старого друга.

— Прогуляться, значит? – спросил он. Его голос звучал так же ровно, как и тогда, в туннеле, пробирая до самых костей. – Захотелось, выходит, проветриться?

— Захотелось. – Я одарила его самой милой из своих улыбок. Если это разозлит его еще больше – тем лучше. В конце концов, это он пытался запереть меня в четырех стенах.

— Комната пришлась не по вкусу? – поинтересовался он.

Исайя преданно заглядывал ему в лицо, сидя у ног.

— Очень милая комната, – возразила я. – Но я предпочитаю гулять.