Книга Запретная алхимия, страница 66 – Стейси Макьюэн

Он выпустил струю дыма через плечо и больше не задавал вопросов. Он вообще редко что-то спрашивал.

Парни Колсон делали то, что им велели. Точно так же, как когда-то делали это для своего отца.

— Просто припугни его немного, Донни, – сказал ему Патрик, – и уйдем.

Я проснулась в той же одежде, в которой меня сюда притащили. Ткань высохла, став жесткой, и помялась в самых неожиданных местах. Сапоги и носки кто-то снял.

Я растерянно уставилась на стены в выцветших обоях с цветущей вишней, на провисший потолок и на свет, пробивавшийся сквозь пыльное окно.

Кентон-Хилл.

Я застонала и села. К моему удивлению, тело совсем не ломило, хотя я готовилась к худшему. Шишка на затылке глухо пульсировала, но в остальном единственным ощущением было странное покалывание в кончиках пальцев.

Они словно вибрировали.

Я поднесла ладони к глазам, с любопытством их рассматривая, а затем вспомнила металлический привкус на языке.

Идиум.

Глаза распахнулись. Губы сами собой растянулись в улыбке.

На полу у двери стоял поднос с тремя тарелками. Еда была не тронута. Картофельное пюре заветрилось и посерело, соус подернулся жирной пленкой. Овсянка в миске превратилась в клейкую массу.

Интересно, как долго я проспала?

У моих ног белела неровно сложенная записка.

Мисс Хэрроу,

левый кран – с горячей водой. Не обожгитесь.

Подписи не было.

Я долго смотрела на буквы, водя пальцем по размашистым хвостикам «р» и «у». Смотрела на имя – мое имя – с какой-то странной отстраненностью, словно читала письмо, адресованное незнакомке.

Вода в трубах и вправду оказалась разной температуры. Я по очереди открыла оба вентиля, завороженно наблюдая, как от струи из левого крана поднимается пар. Наполнив большой медный таз до половины, я перекрыла воду.

И рассмеялась. Гениально. Как, мать их, они нагревают воду? Огнем, газом или каким-то неведомым мне устройством? Как она появляется, стоит лишь повернуть рычаг?

Я проследила взглядом за трубами, уходящими за окно, но так и не поняла, куда они ведут. Решила, что обязательно выясню это позже.

Сначала нужно было смыть с себя грязь.

Раздевшись, я нашла в шкафу полотенце, намочила его и со стоном облегчения провела горячей тканью по телу. Опустив взгляд, с удивлением обнаружила, что синяков почти нет. Тело ныло, но, если не считать пятен на левом запястье, кожа была чистой, только бледнее, чем я помнила.

Прямо под кожей, в венах, тихо гудел идиум.

За годы скитаний я похудела – прошли те времена, когда я наедалась досыта на банкетах искусников. Округлость бедер и груди сошла на нет. Я вздохнула, разглядывая себя. Похожа на птичку – хрупкие косточки, которые так легко переломить.

Я дала себе слово: буду есть все, что дают, пока гостиница Патрика не разорится.

В шкафу нашлась чистая одежда и обувь – зеленая юбка и блузка какого-то болезненно-желтого оттенка с широкими манжетами. Застегнув верхнюю пуговицу у самого горла, я с досадой заметила, что блузка мне велика и топорщится по бокам. Кожаные туфли оказались старыми, с потрескавшимися носами, но пришлись впору.

Кое-как расчесав кудри пальцами – расчески не было, да и толку от нее без масла для волос мало, – я заколола их на затылке найденными шпильками.

Покончив с туалетом, я съела все. Холодную картошку, лук-порей, сосиски. Даже остывшую овсянку, выскребая миску до дна. Осушила стакан воды одним глотком и почувствовала тяжелую, мучительную сытость.