Книга Запретная алхимия, страница 6 – Стейси Макьюэн

— Видеть вас здесь – значит испытывать безмерную гордость за эту страну и ее народ. Люди из всех слоев общества собрались вместе, чтобы отпраздновать единство, процветание и…

Но что именно мы праздновали, расслышать было невозможно.

Сзади кто-то презрительно хмыкнул, а затем пробормотал:

— Шел бы ты на хрен.

Ну конечно, это был тот плевака. Парень с грязно-русыми волосами, в безупречно чистой рубашке стоял слишком близко. Улыбка на его лице выглядела вымученной, сам он застыл, словно готовый в любой миг сорваться с места, и смотрел на человека с микрофоном так, будто с радостью выбил бы ему все его мелкие зубки. Парень покачал головой, перенес вес на левую ногу и посмотрел мне прямо в глаза.

Меня поразил их цвет. Бледно-голубые. Кристально чистые. Они совершенно не вязались с его обкусанными ногтями, мятыми брюками и стоптанными ботинками, просившими каши. Загар резкой линией обрывался у ворота накрахмаленной рубашки, в которой он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он то и дело поправлял воротник и рукава, будто по ошибке напялил чужую одежду. Парень был слишком тощим для своего роста. Ремень на брюках был затянут так туго, что конец обернулся вокруг пряжки.

Я сморщила нос, беззвучно обозвала его «свиньей» и снова повернулась к лорду Таннеру. Слава Богу.

— «…И Всевышний послал нам Свое величайшее творение, Свою дочь, – вещал Таннер, – которая не была ни божеством, ни богиней, а человеком, ходившим по этой земле, как и все мы».

«Идия», – подумала я, не сводя широко раскрытых глаз с книги, которую лорд Таннер теперь держал в руках, – «Книги Белавера». Он читал ее тем особенным тоном, каким взрослые говорят о вещах чрезвычайной важности. Я расправила плечи, решив запомнить каждое слово.

— «Через Идию говорил Господь, и сказал Он нам, что земля эта – Святое место. Он повелел нам защищать ее, и когда пришли чужаки осквернить ее священную землю, Идия повела наши армии. Она истекала кровью вместе с нами… и кровь ее была подобна чернилам».

Тут Таннер высоко поднял знакомый камень. Он мог бы сойти за кусок угля, если бы не солнце, что сияло сквозь него, наполняя его светом и являя его истинный цвет. Синий, как морская глубина, как медленно сгущающиеся сумерки.

— Терраниум, – произнес Таннер. – Самая ценная руда, дарованная нашей землей. Ибо только в этом камне мы находим кристаллизованную кровь Идии, добытую из земли и возвращенную ее народу даже спустя тысячи лет после ее возвращения к Богу.

По толпе пронесся шепоток. Я беспокойно заерзала.

— Благодаря идиуму мы становимся лучше. Мы становимся теми, кем нас задумал Бог. Благодаря учению Идии мы знаем, что творение исходит из тела и разума. Ремесленник и творец. Оба равно важны для движения мира, ибо кто сдвинет Землю с оси, когда замысел уже рожден?

Затем Таннер поднял свободную руку.

Толпа замерла в благоговейном молчании. Все затаили дыхание. Кто мог отрицать чудо, разворачивающееся перед ними? Я завороженно смотрела на пустую ладонь лорда Таннера, на то, как сгибались и разгибались его пальцы. Над ладонью парил небольшой, но идеально гладкий шар из терраниума, вращаясь в воздухе по одной лишь воле Таннера.

Таннер, как и мы, дети, не сводил глаз с камня, и тот начал меняться. Кусочки откалывались, осыпаясь пылью к его ногам. Я слышала тихий треск – невидимая сила высекала из камня нечто новое. Он стал моделью церкви, затем молотом, затем часовой башней. Когда понадобилось, осколки у ног Таннера взмыли вверх, сливаясь с его творением, и вот камень снова сжался в гладкую, безупречную планету, вращающуюся вокруг своей оси.