Книга Запретная алхимия, страница 124 – Стейси Макьюэн

Теодор откашлялся, старательно глядя прямо перед собой. Мы прошли мимо Сэма по ветхой лестнице, через паб, навстречу россыпи звезд, до которых, казалось, можно дотянуться рукой. В тусклом свете городские фонари казались магическими. Мимо прогрохотал троллейбус, забитый пассажирами, – железный скелет поезда, катящийся по Главной улице и плавно скрывающийся из виду.

Над мостовой поднимался пар, в небе кружили скворцы, а мимо нас спешили прохожие – все в одном направлении. Теодор достал сигарету и закурил. Я удивленно подняла бровь.

Он лишь пожал плечами в ответ:

— Сначала я их терпеть не мог. Теперь не могу остановиться.

Я едва сдержала смешок.

— Интересно, что бы сказала твоя мать?

— Думаю, ничего. Она мертва.

У меня внутри все екнуло. Я остановилась посреди улицы.

— Тео, я… я не знала. Мне очень жаль.

— Все в порядке, Кларк, – сказал он, стряхивая пепел на мостовую. – Все кого-то теряли, верно?

Да, все кого-то теряли.

— Как она?..

— Грипп, – коротко ответил он и взял меня за руку, увлекая за собой. – Сразу после того, как на юге разграбили лаборатории. В отчетах говорилось, что ремесленники забрали весь терраниум, предназначенный для производства блаффа. Мы не смогли найти ни капли в радиусе двадцати миль. Лихорадка забрала ее через неделю.

Я тут же вспомнила свой разговор с Патриком.

«Как ты добыл этот терраниум?» – «Совершая плохие поступки».

— Мне жаль, Тео, – повторила я. И не отнимала руки, пока мы не дошли до рыночной площади.

У входа толпились люди, а дети, бросив родителей на вечер, носились кругами.

— Если захочешь уйти, – сказал Тео, – только скажи, и мы вернемся.

— Почему я должна захотеть уйти?

Он поморщился:

— Тут бывает… шумно.

Должно быть, в его глазах я все еще была той восемнадцатилетней дебютанткой. Не девчонкой из Скарри и не женщиной, семь лет прожившей в тени.

— Ты помнишь ночь Бала Братства? – спросила я его, когда он завел меня в огромный амбар, очищенный от прилавков и товаров.

Толпа собиралась перед невысоким деревянным помостом в дальнем углу, и мы последовали за ней. Тео кивнул, его шея покрылась красными пятнами.

— И что с того? – настороженно спросил он.

— Ты половину ночи протанцевал со всеми знакомыми девушками. – На сцене Скотти устанавливал трибуну, и я смотрела на него, а не на Тео. – Со столькими, со сколькими смог. А я весь вечер простояла у стены.

Тео вздохнул, на мгновение прикрыв глаза.

— Да. Я думал, так будет лучше… постепенно отдаляться, понимаешь? Наверное, я пытался смягчить удар. Глупо с моей стороны.

Его раскаяние звучало искренне. Я кивнула:

— Это задевало меня очень долго.

Теодор нервно переступил с ноги на ногу, и я снова представила, как он проходит мимо меня в коридорах, делая вид, что между нами ничего не было. Притворяясь, что не видит, как я ломаюсь. Рассыпаюсь в прах.

— Ты ведь тоже меня бросила, – пробормотал он. На сцену поднялся Патрик. – Оставила меня в пыли.

— Ты бросил меня задолго до этого, – парировала я, и с души точно камень упал.

Патрик стоял в тени, но я видела, что он переоделся, умылся и, кажется, даже побрился. Его волосы остались такими же волнистыми, какими были в детстве. Он был в сотнях голов от меня, но я все равно замечала эти мелкие детали.

Почти весь город хором повторял кредо Союза Шахтеров: «От каждого – что может дать, каждому – что нужно. К сумеркам работа окончена – на рассвете мы вступаем в бой!»