Книга Королевы и монстры. Месть, страница 86 – Джей Ти Джессинжер

Тут его вотчина –  среди этой тихой первозданной глади. Для него это такая же естественная среда обитания, как и для волков, изюбрей и его приятеля –  высокомерного ворона. Он такой же неприрученный, как и все живущие здесь существа, и живет такой же жизнью. Дикой.

— Я тоже выросла в таком доме.

Его взгляд настолько пристальный, что мне приходится опустить голову вниз.

— На озере Тахо. Он был меньше, чем этот. И мой прапрадед его не строил. Но это место напоминает мне о нем. Запахи. Хвоя. И ощущение первозданности –  близость к природе, которая напоминает о том, что ты тоже ее часть. В моей квартире в городе я чувствую себя отделенной от реальности. Как будто настоящая жизнь совсем в другом месте, где-то далеко. И не может до меня добраться. Но в лесу я чувствую себя более…

Внезапно замолкаю, пытаясь подобрать слово, пока его не подсказывает Малек:

— Живой.

Одобрительно ему киваю.

— И уязвимой.

— Поэтому мне здесь и нравится.

— Тебе такое подходит.

Немного помолчав, он добавляет:

— Квартира в городе у меня тоже есть. В Москве. Я живу там, когда требует работа. Но предпочитаю оставаться здесь.

— Тут далеко до Москвы?

— Час на машине до ближайшего города, потом два часа на самолете.

Это меня пугает.

— О.

— Что?

— Ты успеваешь сделать свои дела за один день, с учетом шести часов пути?

Он тихо отвечает:

— Я очень хорош.

Вдыхаю холодный, прозрачный воздух, чтобы он прочистил мне голову и успокоил.

— В убийствах людей.

Мал какое-то время изучает мой профиль, а потом говорит:

— Тебя это будто мало беспокоит.

— Конечно, меня это беспокоит.

На секунду я задумываюсь.

— Если честно, меня бы больше беспокоило, если бы ты убивал котят. Люди в целом очень переоценены. И ты, наверное, убираешь других плохих парней, членов мафии и подобное, так что в каком-то смысле ты делаешь что-то полезное для общества. И да, я в курсе, насколько это тупо, и мне никак не узнать, не насилуешь ли ты вдруг монашек, не сжигаешь ли сиротские приюты и не взрываешь ли детсады. Но глупый голосок в моей голове утверждает, что для плохого парня ты очень хороший.

Глубоко набираю воздуха в легкие, чтобы закончить тираду:

— Но я не совсем в своем уме, так что не стоит верить мне на слово.

Проходит несколько минут тишины. А потом он тихим голосом говорит.

— Из всех, кто знает о моей работе, ты единственная относишься ко мне как к человеку.

Мы молча стоим, глядя на деревья и поля. Боль в моей груди нарастает.

— Мал?

— Да?

— Твой брат… Прими мои соболезнования.

Его мускулы заметно напрягаются.

— Я говорю это не потому, что не хочу смерти Деклана. То есть я не хочу, чтобы ты его убивал, но это никак не связано. Я просто… Сочувствую твоей потере. Хоть мы и не очень близки, но если бы умерла моя сестра, то часть меня, думаю, тоже.

На секунду задумавшись, неохотно прибавляю:

— Возможно, лучшая часть.

Украдкой посматриваю на него. Он медленно вдыхает, его ноздри раздуваются, рот сжимается. Снова возвращаюсь к созерцанию природы от незнания, что еще сказать. Мы стоим бок о бок еще несколько минут, вслушиваясь в тишину, и тут он выдыхает.

— Твой охранник, Киран.

От внезапных слов у меня перехватывает дух.

— Ты что-то о нем узнал?

— Он жив. Пролежал некоторое время в интенсивной терапии, но выкарабкается.