Книга Королевы и монстры. Месть, страница 101 – Джей Ти Джессинжер

— Даже не смей это произносить. –   Его речь больше напоминает звериный рев.

— Потому что ты хороший. В глубине души ты хороший человек.

В его глазах снова вспыхивает этот дикий взгляд –  совершенно обезумевший, какой я видела раньше. Только в этот раз в нем нет паники. Один лишь гнев.

Но меня уже не удержать.

— Смотри на меня сколько хочешь, но ты знаешь, что это правда. Ты вступился за своего брата, когда к нему пристали. Ты не хотел убивать того парня в баре. Это был несчастный случай. С тех пор ты отрабатывал долг, который нельзя искупить, только ради безопасности своей семьи. Все, что ты делал все это время,–   ты делал для других.

Он цедит сквозь стиснутые зубы:

— Замолчи.

— Ты не убил Паука. Ты не убил меня. Мне начинает казаться, что ты на самом деле не хочешь никого убивать, а просто выполняешь приказы.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Ты же можешь уйти прямо сейчас, Мал, верно? Теперь, когда все твои близкие мертвы, у тебя больше нет причин делать для Пахана то, что ты делаешь.

— Нет,–   кричит он,–   их нет! Но я так хочу!

Мы лежим нос к носу, тяжело дыша и глазея друг на друга, пока он берет свою ярость под контроль. А потом говорит низким и жестким голосом:

— Это моя жизнь. Это –  и есть я. Не пытайся выдумывать сладкую ложь, чтобы обмануть себя. Чтобы не корить себя за то, что переспала с убийцей.

— Сейчас я тебя просто ненавижу.

— Ты и должна меня ненавидеть. Я –  не хороший человек. И никогда не буду хорошим. Однажды я сказал тебе, что я –  худший из всех, кого ты встречала, и это правда, malyutka. Нравится тебе это или нет, но это правда.

Малек отпускает меня из своей хватки, встает с кровати и нагишом отправляется в гардеробную. Исчезает внутри, но довольно скоро выходит оттуда полностью одетым. В одной руке –  черная сумка, в другой –  пальто.

Он уходит без единого слова и взгляда в мою сторону.

Парень лежит в больничной койке с торчащими из носа и из обеих рук трубками, практически полностью облепленный бинтами и пластырями, включая лицо, и выглядит очень дерьмово. Мне нужно было увидеть это самому. Не могу поверить, что этот упрямый мелкий гад все еще жив.

— Привет, Диего.

Он смотрит на меня. Взгляд его темных глаз удивительно сфокусирован.

Судя по тому, что я слышал, его мозг практически мертв. Наверное, если тебе на голову падает горящая деревянная балка, такое может случиться.

Присаживаюсь рядом с его койкой и кладу пистолет на прикроватную тумбочку. Не считая механического писка монитора, в палате тихо. Тихо и темно. Сейчас у медсестер ночная смена. Как и у его телохранителей, которые стоят за дверью.

Диего молча наблюдал за мной, пока я спускался из воздуховода, сняв решетку в потолке. Хотя выражение его лица сложно разглядеть за бинтами, мое появление не особо его удивляет. Он не двинул ни единым мускулом и не издал ни звука.

Да и не похоже, что мог бы это сделать.

Тихим голосом обращаюсь к нему:

— Я слышал, ты ничего не помнишь. Даже собственного имени. Это правда?

Никакого ответа. Неудивительно.

— Если тебе от этого станет лучше, я вовсе не рад.

Жестом я указываю на его общую помятость.

— Ты мой враг, но я не дикарь. Не так должны уходить люди типа нас.

Его взгляд не отрывается от моего лица. Понятия не имею, слушает ли он меня или осознает окружающее не лучше картошки в мундире.