Книга Развод. В одном направлении, страница 69 – Ева Шах

— Слушай, Варя. Если бы ты переспала с ним, чтобы доказать, что всё ещё можешь, — это была бы беда. Если бы из одиночества, жалости, мести или надежды “сейчас всё склеится”, — тоже. Но если ты это сделала потому, что хотела его и при этом не потеряла себя, то это не катастрофа. Это эпизод. Взрослый. С последствиями, конечно. Но не преступление.

Я откинулась на спинку стула и вдруг поняла, как сильно мне нужен был именно такой взгляд. Без осуждения. Без романтизации. Без драмы.

— Мне страшно, — призналась я. — Потому что тело теперь помнит ещё сильнее. И потому что мне с ним хорошо. А когда мне с мужчиной очень хорошо, я исторически имею тенденцию немного испаряться.

Лёка фыркнула.

— Ну да. Ты у нас женщина с функцией саморастворения в харизматичных идиотах.

— Спасибо, поддержала.

— Всегда пожалуйста. Но разница в том, — сказала она уже серьёзнее, — что раньше ты не замечала момент исчезновения. А сейчас замечаешь. Значит, шанс выжить есть.

В этот же вечер мне пришлось впервые выдержать детский вопрос с двойным дном.

— Мам, — спросила Соня, пока я укладывала её спать, — а почему папа вчера ушёл так рано утром?

Я замерла на секунду.

— Потому что вы спали, — сказала я. — И он не хотел вас будить.

Она прищурилась.

— А он спал у нас?

Соня однажды станет либо следователем, либо сценаристом. Третьего не дано.

— Да, — сказала я честно. — Я очень устала, он помог и остался.

— Значит, вы опять любовь? — уточнила она так буднично, будто спрашивала про кашу.

Я села на край кровати.

— Значит, мы с папой учимся быть рядом по-новому. И это не так просто, как кажется.

— Но вы всё ещё любите? — спросила она.

Господи. Почему дети способны одним вопросом разрезать всю терапию к чёрту.

— Да, — сказала я тихо. — Всё ещё.

— Тогда ладно, — кивнула Соня и закрыла глаза. — Только не ругайтесь слишком громко.

Из соседней комнаты донеслось:

— И не ври, что ты его не любишь, мы и так видим!

Это был Марк. Конечно. Семейный комитет наблюдения не спит никогда.

Я вышла из детской, прикрыла дверь и прислонилась к стене. Сердце стучало как у человека, который только что не просто сказал правду детям, а признал её себе ещё раз. Да. Мы всё ещё любили. И да, это уже ничего не гарантировало. Но, возможно, именно в этом и была новая зрелость. Не ждать от любви магии, а учиться строить рядом с ней жизнь, в которой ты не исчезаешь.

Позже, уже одна на кухне, я открыла блокнот «Мои новые договорённости с собой» и дописала:

4. Я имею право хотеть его и не считать это слабостью.

5. Я не обязана срочно решать, чем это закончится.

6. Если мне снова станет тесно — я уйду раньше, чем превращусь в тень.

Поставила точку и закрыла блокнот.

Мне было страшно. Очень. Но впервые за долгое время этот страх не пах безысходностью. Скорее дорогой. Не самой ровной, конечно. Но уже моей.

---

Глава 32. Егор

Глава 32. Егор

После той ночи самым трудным оказалось не сдержаться и не начать жить так, будто всё уже решено. Это, наверное, и была самая опасная часть моего мужского устройства: как только в жизни появлялась хотя бы минимальная определённость, я тут же пытался превратить её в систему, график, опору, план. Не потому что я монстр контроля. Хотя и это тоже. Просто неопределённость всегда казалась мне слабостью пространства. Чем-то, что нужно как можно быстрее зацементировать.