Книга Развод. В одном направлении, страница 67 – Ева Шах

Самым поразительным было даже не желание. Желание с ней у меня никуда не делось. Самым поразительным было то, как сильно я не хотел использовать это как способ вернуть себе контроль. Не хотел, чтобы секс стал аргументом, подтверждением, трофеем, доказательством, будто «ну вот, значит, всё снова наше». Ничего не наше. И, возможно, именно поэтому между нами наконец стало что-то по-настоящему живое.

После мы лежали в тишине. Не в той пустой супружеской тишине последних лет, когда люди рядом уже давно одни и только делают вид, что всё нормально. А в тишине, в которой оба всё ещё здесь. Настояще. Дышат. Не прячутся.

Я смотрел в потолок и думал о том, как сильно боюсь следующий вопрос.

— О чём ты? — спросила Варя сонно.

— О том, что не хочу испортить это уже завтра, — сказал я.

Она повернулась ко мне.

— Чем именно?

— Называнием. Давлением. Надеждой, которая побежит впереди нас. Моим желанием решить, что раз это случилось, значит теперь всё снова можно собирать обратно.

Она молчала несколько секунд.

— Я тоже этого боюсь, — сказала она наконец. — Но знаешь, в чём разница между “тогда” и “сейчас”? Тогда я часто делала что-то, потому что так надо было нашей семье, браку, привычке, тебе, стабильности. А сейчас я это сделала потому, что хотела. Я. Сама.

Я посмотрел на неё.

— И это для меня важнее всего, — сказал я. — Что ты не исчезла в этом.

Она усмехнулась, но мягко.

— Не романтизируй слишком. Я всё ещё могу психануть через два дня.

— Имеешь полное право.

— А ты всё ещё можешь попытаться всё ускорить, потому что тебе станет страшно от неопределённости.

— Да.

— Значит, — сказала она, устраиваясь удобнее, — завтра утром пьём кофе и разговариваем как люди, которые не решили, что один хороший секс отменяет психологию, документы и память.

Я засмеялся тихо.

— Это, пожалуй, самый сексуальный план на утро из всех, что у меня были.

Она фыркнула.

Наутро я проснулся раньше неё. Смотрел, как она спит, и думал о том, что раньше в такие моменты я почти всегда тянулся к телефону. Проверить почту, что-то ответить, сбежать в привычную рабочую скорость, пока тело ещё тёплое, а близость не потребовала осмысления.

Сейчас телефон остался в другой комнате. И я намеренно не шёл за ним.

На кухне сварил кофе. Когда Варя вошла, в моей футболке, босая, с растрёпанными волосами и ещё сонными глазами, меня почти физически накрыло нежностью. И очень аккуратным страхом. Как будто в руки дали что-то не просто ценное, а когда-то уже однажды разбитое и теперь заново склеенное по живому.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе.

Она взяла кружку, села напротив и посмотрела на меня прямо.

— Ну что, Дорин. Будем делать вид, что ничего не случилось, или поговорим как взрослые?

— Второе, — сказал я.

— Отлично. Тогда сразу: для меня это не означает “мы снова муж и жена”. И не означает, что я теперь автоматически твоя женщина по старому договору.

— Для меня тоже.

Она приподняла брови.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — сказал я. — Это не отменяет развода. Не отменяет того, что нам ещё надо учиться. И не даёт мне права считать, будто ты ко мне вернулась.

Она смотрела долго. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Тогда ещё правило. Мы не рассказываем детям деталей. Не строим на этом радужный цирк. Не начинаем играть в “снова семья” на следующей неделе.