Книга Развод. В одном направлении, страница 23 – Ева Шах

Ненавижу это слово в таких контекстах. Оно звучит так, будто ты не жила, а была в отъезде. «Занималась семьёй». Да я, милая, руководила двумя детьми, бытом, медициной, кружками, логистикой, эмоциональной поддержкой мужа и собственным тихим внутренним разложением. Это не «занималась семьёй». Это должность.

— Да, — сказала я вслух. — И продолжаю. Просто теперь хочу ещё и работать.

Она кивнула. Потом, чуть помедлив, спросила:

— А как ваш график будет сочетаться с детьми? И… с вашими текущими личными обстоятельствами?

Ах вот оно. Личные обстоятельства. Это такой цивилизованный заменитель фразы «а не начнёте ли вы рыдать у кулера и срываться на клиентов, потому что вас только что публично почти бросил богатый муж».

— Мои личные обстоятельства прекрасно сочетаются с пунктуальностью, навыком многозадачности и умением не терять голову при турбулентности, — ответила я спокойно.

Она улыбнулась чуть напряжённее.

— Понимаю. Просто у нас очень динамичная среда.

— Поверьте, — сказала я, — динамичная среда — это когда у ребёнка температура, у второго истерика, курьер потерял заказ, муж в новостях, а тебе надо выглядеть так, будто всё идёт по плану. Ваш офис, думаю, переживу.

Она даже усмехнулась. Но в глазах уже читалось: «слишком сложная». Я научилась это видеть давно. Компании любят стрессоустойчивых людей только в теории. На практике все хотят немного уставшую, но управляемую девушку без багажа, детей, громких разводов и критического мышления.

Второе интервью было ещё хуже, потому что проходило в атмосфере «женской поддержки», от которой хочется перекреститься. Меня пригласили на мероприятие для женщин после тридцати под вдохновляющим названием «Вторая жизнь». Уже на входе захотелось спросить, где похоронили первую и кто вообще дал разрешение.

— Тебе надо выйти в люди, — сказала Лёка, практически затолкав меня туда. — Посмотри, чем дышат наши ровесницы. Одни после развода открывают бизнес, другие — телеграм-каналы, третьи — курсы про осознанность. Может, у тебя тоже прорежется гениальная идея.

— Если у меня и прорежется идея, — буркнула я, — то максимум «как не убить всех, кто говорит “развод — это новая возможность”».

Сцена была усыпана женщинами с гладкими лицами, идеальными укладками и голосами, отточенными между психотерапией, сторис и брендовыми коллаборациями. Одна рассказывала, как после предательства мужа уехала на Бали и нашла себя в макраме. Другая говорила, что развод — это не конец, а апгрейд системы. Третья уверяла, что любая боль монетизируема, если правильно выстроить личный бренд.

Я стояла с бокалом просекко и чувствовала себя как человек, который случайно зашёл не в ту религию.

— Девочки, — говорила со сцены одна из них, — если мужчина не видит вашу ценность, значит, ваша задача — увидеть её самой и показать миру.

— Мир-то за что? — прошептала я Лёке.

Она едва не подавилась смехом.

После выступления ко мне действительно подошла организаторша — холёная, пахнущая дорогой парфюмерией и привычкой превращать всё в контент.

— Варвара? — спросила она с профессиональным восторгом. — Я вас узнала. Вы идеальный кейс для эфира. Развод, восстановление, новая идентичность… Это же мощнейшая тема. Мы могли бы сделать с вами разговор «Как не стать тенью успешного мужа».