Книга Развод. В одном направлении, страница 21 – Ева Шах

— Я хотела вам кое-что сказать. Наверное, не моё дело, но всё же.

Я приготовился ко всему. К банальности. К неловкости. К «держитесь». К намёку про Алису. Люди редко выдерживают соблазн использовать чужую драму как повод проявить глубину.

— Вы молодец, что сами с детьми, — сказала она. — Честно. Это видно.

Я чуть повернул голову.

— Не ожидал такого комментария.

— У меня бывший исчез, когда запахло проблемами и алиментами, — пожала плечами она. — А вы, при всём вашем… — она неопределённо махнула рукой, — наборе сложностей, всё-таки здесь. Это многого стоит.

Я посмотрел на Марка, который именно в эту секунду героически висел вниз головой, и на Соню, командовавшую каким-то новым другом с абсолютной уверенностью будущего диктатора в блёстках.

— Я просто делаю то, что должен был делать раньше, — сказал я.

Женщина понимающе кивнула.

— А как Варя? — спросила она после паузы. — Она вчера выглядела усталой. Но какой-то... другой.

Другой. Хорошее слово.

Я видел Варю в последние месяцы брака слишком часто уставшей и слишком редко живой. А теперь в ней действительно появилось что-то новое. Или, может, старое. То, что я когда-то полюбил, а потом слишком долго воспринимал как фон, гарантированную константу, вечный ресурс.

— Варя сильнее, чем я заслуживаю, — сказал я, не успев отфильтровать фразу.

Женщина чуть улыбнулась и больше ничего не спрашивала. За что я был ей благодарен.

Вечером, когда дети уже чистили зубы и спорили, кто первый занимает кровать у окна, я почувствовал усталость другого рода, чем в офисе. Не тупую, выжигающую, от которой хочется лечь лицом в стол и чтобы никто не трогал. А живую. Телесную. Настоящую. Такую, после которой есть ощущение, что день был прожит, а не только обслужен.

Я укрывал Марка, когда он вдруг спросил:

— Пап, а вы с мамой точно разведётесь?

Я замер на секунду. В детских вопросах всегда поражает не внезапность, а точность. Они годами могут не замечать очевидного, а потом одним предложением разрезают всё до кости.

— Почему ты так думаешь? — спросил я осторожно.

— Потому что мама сказала, что вы теперь живёте отдельно и вам надо понять, кто вы такие, — ответил он серьёзно. — А вы что, забыли?

Соня сонно пробормотала из-под одеяла:

— Я не забыла. Я Соня.

Я невольно улыбнулся, но в груди защемило.

— Да, — сказал я тихо. — Я, кажется, местами забыл. А мама — нет.

— Ну ты тогда вспомни, — сказал Марк с детской беспощадной простотой. — А то это тупо.

Я выключил свет и вышел в гостиную. Там было тихо. Ни мультиков, ни новостей, ни Вари, ни гудящей кухни в доме. Только я, мой телефон, в котором скопилось сорок два непрочитанных сообщения по работе, и ощущение, что за один день в зоопарке я понял о собственной жизни больше, чем за полгода заседаний.

Я открыл чат с Варей и долго смотрел в пустое поле ввода. Хотел написать: «Спасибо, что объяснила детям всё мягче, чем заслуживаю». Хотел написать: «Мне страшно». Хотел написать: «Я только сейчас начинаю понимать, как много тебя в этой семье было всегда».

В итоге отправил:

«Они заснули. Всё прошло нормально. Спасибо.»

Через минуту пришёл ответ:

«Спасибо, что не забыл зайца и пижамы.»

Я улыбнулся. Даже через две строчки она умела быть Варей — точной, живой и чуть колючей. И это почему-то дало мне больше надежды, чем любая вежливая нейтральность.