Книга Унесенные морем, страница 157 – Бет О'Лири

— Ты знаешь? – шепчет она, мельком взглянув на меня и вновь устремив взгляд на дорогу.

Мое сердце начинает болезненно ныть.

— Насчет Мэй?

Я чувствую, как она напрягается, и крепче сжимаю ее ладонь.

— Я не подозревал о ее существовании, Лекси. Я…

— Я знаю. – Она, наконец, поворачивается ко мне всем телом, но глаз не поднимает. – Пенни все мне рассказала, пока мы ехали сюда. Как ты догадался?

— Джереми сделал то, что у него получается лучше всего.

— Снизошел до тебя? – язвит Лекси и тут же морщится, злясь на себя саму. – Прости, прости, не мне об этом судить. Просто я забываю, что до сих пор с ним не знакома. У меня такое чувство, что я его знаю, ведь на лодке мы так много говорили о твоей семье.

Я смеюсь:

— Ты недалека от истины. Но я сейчас не об этом, а о его страсти к разгадыванию ребусов. Он вычислил это по датам и по твоему внезапному исчезновению из порта вместе с Пенни и Мэй. – Я сглатываю, посерьезнев. – Ты думала, я врал тебе? Знал об этом всю дорогу и…

— Да нет, – шепчет она, а потом добавляет: – Может быть. Иногда.

— А ты невысокого мнения обо мне…

— Я убеждала себя, что не знаю тебя, – говорит она, коротко взглянув на меня полными боли и слез глазами. – А Пенни я знаю как облупленную. По крайней мере, я так думала. А с тобой в реальном мире я знакома не была.

Не в силах больше этого выносить, я притягиваю ее к себе.

— Ты меня знаешь, – говорю я, когда она кладет голову мне на грудь, как уже делала это сто раз. Я обвиваю ее руками. – Думаешь, этот мир более реальный? Посмотри на нас – мы сейчас находимся в таком месте, где люди сидят и делают вид, что завтракают… в четыре часа дня, а куча зрителей смотрит, как они пьют чай. Фрукты на том столе бутафорские, из глянцевого пластика. У меня на лице столько штукатурки, что я с трудом могу поднять брови, Лекси.

Я чувствую, как она улыбается и как поднимаются ее плечи, когда она делает глоток воздуха.

— Разве было что-то более реальное, чем наша жизнь на воде? – спрашиваю я у нее, слегка отстраняясь. – Там я… там я был… – Я закрываю глаза, досадуя на свое косноязычие.

— Ничего, – шепчет она мне в пиджак. – Там я был самим собой – ты это хотел сказать?

— Да. Именно. А когда ты вот так исключила меня из своей жизни… Это так сильно ранило меня именно потому, что ты меня знаешь. Возможно, лучше, чем кто-либо. И именно ты не хотела больше никогда меня видеть.

— Знаю, – бормочет она, начиная плакать. – Я причинила тебе боль. Я хотела сделать тебе больно. Я думала, что ты обидел единственного человека в мире, которого я люблю так же, как тебя.

Обнимаю ее так крепко, что ей приходится задержать дыхание. То, что я собираюсь сказать сейчас, очень важно, и мне нужно правильно подобрать слова. Делаю паузу, пока слова не выстроятся в нужном мне порядке.

— Если бы я знал, что Мэй – моя дочь, она бы знала, что ее отец всегда рядом. Я бы никогда ее не обидел и не обижу, Лекси. Но я правда хочу узнать ее ближе. И отдаю себе отчет в том, что ты можешь этого не захотеть. Пенни может этого не захотеть. Нам придется столкнуться со сложностями.

— Со сложностями, – шепчет она мне в грудь. – А мы ведь никогда не справлялись со сложностями, правда?

— Ну, я не говорю, что выжить на море было несложно…

— Это было трудно, – поправляет она, наконец поднимая на меня глаза. – Но это не было сложно. Мы знали, что надо делать.