Книга Унесенные морем, страница 101 – Бет О'Лири

Мы переживаем тот восхитительный момент времени, когда еще не нужно выяснять, кто мы друг для друга и что мы делаем. Одна маленькая, ужасная часть меня уже твердит: «Да брось, Лекси, он смотрит на тебя только потому, что сейчас на земле не осталось других женщин», – но я в такой эйфории, что могу не обращать на это внимания. Прямо сейчас ощущения просто чудесные, и после всего, что произошло вчера, жить настоящим кажется единственным разумным решением. Все равно «потом» может и не быть.

— Ты только посмотри на это, – говорит он, разворачиваясь на каблуках. Его ботинки изрядно поистрепались со дня нашего знакомства – они исчерчены полосами белой соли, оставшимися после высыхания воды, мыски сбиты после многочисленных встреч с препятствиями на лодке.

— На что именно мне смотреть? – спрашиваю, разглядывая заплесневевшее оборудование, бесконечную морскую гладь, эту богомерзкую башню. За ней в небе цвета застиранной джинсы висит одинокое облако.

— Посмотри, какой вид, Лекси. Панорамный вид на море. Мы перестали его замечать, но он по-прежнему здесь. Когда я сегодня утром вернулся с лодки, то просто… – Он на время замолкает, как это часто случается. – Сегодня утром я чувствовал, что мне повезло. Когда мы были на лодке, я как-то подзабыл, что нам повезло. Все думал о том, как нам не повезло, как из-за череды глупых ошибок нас унесло в море. Но теперь, когда мы здесь, я искренне верю в то, что можно жить настоящим. Я подумал о том, как дорого люди платят, чтобы этого достичь: занимаются йогой в уединении, пропускают год учебы, скачивают приложения для медитации…

Мне хочется встать на цыпочки и поцеловать кончик его подбородка, что я и делаю. Он улыбается и берет меня за талию.

— А это за что?

— За твой мозг, – отвечаю ему. – И за то, что не даешь мне унывать.

Он целует меня – это первый полноценный поцелуй с того самого момента на вершине башни. У меня перехватывает дыхание, а мое усталое, разбитое тело внезапно наполняется энергией, и он посмеивается мне в губы.

На этот раз я отстраняюсь первой. Я хочу его – хочу, чтобы мы оказались в кровати, в любой из сотен кроватей на этой платформе, и я хочу провести с ним там целый день, заново открывая для себя его тело. Я сбилась со счета, сколько раз пыталась воспроизвести его в памяти в мельчайших подробностях. Но еще хочу смаковать сегодняшний день. Мне нужен этот дурацкий «отпуск» – я хочу примерить еще какую-нибудь шляпу, я хочу еще целоваться. Хочу почувствовать себя везучей.

— Как думаешь, может, это он? – спрашивает Зик, показывая пальцем на первую попавшуюся чайку.

Юджин вылетел из коробки вчера ближе к вечеру. Зик убежден, что он пытался взлететь повыше и помочь нам забраться на башню. Это так мило и нелепо, но, должна признать, что мне даже нравится думать, что Юджин мог быть одной из птиц, чьи крики я слышала во время подъема по лестнице. Вылеченная чайка – не просто какая-то птица, это доказательство того, что необдуманное сострадание может в конечном итоге одержать верх. Я уже скучаю по нему.

— Моих познаний хватает примерно на то, чтобы сказать, что это может быть чайка, – признаюсь я.

Зик смеется:

— Это он. Я уверен.

Мы продолжаем идти. Или прогуливаться, как настаивает Зик.

— А знаешь, ты прав. Есть в этом нечто медитативное. «Побывать в шаге от смерти – ваш путь к познанию дзен».