Книга Любовь под наркозом, страница 26 – Екатерина Ромеро

— Мамочки, кто этот красавец секси-брутал?!

— Доктор. Кирилл Александрович. Анестезиолог. Наркоз мне делал.

— Ничего себе у вас тут доктора водятся! Он женат?

— Надь, ну хватит уже! У тебя, вообще-то, Ваня есть.

— Да, есть, но, судя по тому, как он меня с родителями уже полтора года знакомить только собирается, Вани скоро у меня не будет.

— Да перестань. Вы же любите друг друга.

— Ну я-то да. А он… Вроде тоже. Не понятно, в общем, еще ничего. Ну а ты что?

— Как видишь. Выступление запорола. Вступительные хотя б не пропустить.

— Бедняжка моя. А что врачи говорят?

— Не ясно пока. После рентгена скажут. Но я думаю, успею все и через месяц уже Джульетту свою сыграю. Я четыре месяца учила свою партию! Запороть не могу. Как только гипс снимут, побегу на сцену.

— Да конечно, сыграешь, куда ты денешься! Ох, ты горе мое. Угораздило ж тебя. На вот, супчик тебе рисовый сварила. Там в пакете еще яблоки есть, печенье и даже шоколад.

— Надь, ты чудо. Спасибо.

— Это еще не все. Вот, второй пакет. Я к бабуле твоей ходила.

— Серьезно? Надь… Как она?

— Да нормально! Живчиком вообще. Такая моторная, веселая. Ходит, правда, слабо, ну и за тебя только сильно переживает, но я ее успокоила. Сказала, что тебя навещать буду. Она рада была. Держи вот это. Она тебе вещи передала: мыло там, косметику даже и расческу. В общем, я еле дотащила это все добро тебе. Ну и деньги. Бабушка немного дала, я добавила. Тут за операцию и на медикаменты.

Подруга передает мне конверт.

Не могу сдержать слезы.

— Надь, что бы я делала без тебя. Деньги все отработаю и обязательно верну. Спасибо.

Я обнимаю подружку и невероятно радуюсь каждой вещи, и даже супчику.

Судя по ощущениям, я похудела за эти дни, поэтому домашняя еда придется как нельзя кстати.

Надюша помогает спрятать деньги и дотащить сумки до моей палаты, где я уже переодеваюсь в нормальную одежду из дома и сразу же чувствую себя человеком.

Не знаю почему, но я надеваю все самое лучшее. Джинсы, правда, приходится разрезать ниже колена, а то моя лапка в лангете просто в них не влезает.

Смотрясь в зеркало в коридоре, я коротко улыбаюсь.

Длинные темно-русые волосы, фигура, талия, ноги. В лице мне все нравится.

Я ведь тоже симпатичная, и мне очень, очень хочется, чтобы Кирилл Александрович тоже так считал.

В этот день я почти все время провожу в коридоре, на том самом диванчике. С соседками по палате я особо не нахожу общего языка. Одна из них притащила вино, и они там что-то празднуют, а я как-то не в своей тарелке.

Не знаю почему, но мне очень хочется увидеть Загорского сейчас. Хотя бы глазком. Хоть на секунду пересечься с ним.

Когда он рядом, у меня как-то настроение поднимается, а еще очень быстро стучит сердце. Сначала я думала, что на всех врачей так реагирую, но нет.

Как оказалось, только на него, и я не думаю, что в одном только страхе тут дело. Есть еще кое-что. Другое.

Этот высокий мужчина волнует меня, хоть я его, по сути, совсем не знаю. Один только его взгляд в мою сторону провоцирует у меня вагон смущения, которое окутывает, завлекает и даже как-то щекочет меня изнутри.

Я бы могла об этом рассказать Наде, ведь она старше и моя подруга как-никак, но почему-то я смолчала. Это только мое. Что-то такое, о чем я никому не хочу рассказывать.