Книга Любовь под наркозом, страница 23 – Екатерина Ромеро

Надя обещала мне притащить одежду и еду. Я уже жду не дождусь, когда получу свою пижаму. Сидеть в больничной одежде на казенном постельном белье мне не нравится. От слова совсем.

Нога уже получше, но все еще болит, да и наступать на нее нельзя. Как только я заикнулась об этом, Геннадий Петрович чуть было мне по голове костылем не настучал. Кстати, на костылях я уже учусь ходить! Сегодня впервые прыгаю на них, как подбитый заяц, по палате. Сначала было странно, но потом я как-то приловчилась.

Сегодня понедельник, и в отделении куча людей. Новенькие, старенькие – все с какими-то травмами. Периодически в коридоре ходит Семеров, один раз издалека мельком видела Загорского, но никто из них даже не посмотрел на меня. Совсем. Даже голову не повернули.

Тоже мне. Я так понимаю, там корона у них на голову давит или что. Может, просто много пациентов и им не до меня.

Честно говоря, мне без разницы. Скорее всего, они просто чертовски заняты, так как на них почти все время хирургические костюмы вместо белых халатов, будто они в операционной живут, ей-богу.

Крепко удерживая костыли в руках, я с трудом открываю дверь палаты и выглядываю в коридор. Людей много, но и ходить-то мне надо. Становиться полным инвалидом я еще как-то не планировала.

Мне двигаться нужно, иначе не то что форму потеряю до поступления, а вообще забуду, как ходить.

Я ковыляю медленно, согнув в колене свою лапку горемычную, когда вдали коридора замечаю его. Загорский. Точно он. Очень быстро заходит в какую-то палату, а за ним идет… женщина. Чуть ли не бежит, так как шаг у мужчины большой.

Брюнетка. Такая яркая, шикарная даже. Я вижу ее накрашенные глаза даже отсюда. Красивая. Нет, она просто чертовски красивая.

Становится не по себе. Кажется, это и есть Драконовна. Янина Драконовна, только на дракона она вообще не похожа. Скорее на богиню Афродиту.

Формы тоже соответствуют. Фигурная. Даже в ее белом халате я замечаю, что у нее большая грудь, тонкая талия и округлая попа. Сама высокая, точно модель.

Что-то мне уже не очень хорошо. У меня тоже фигура красивая, но груди нет такой и близко. Я худенькая и мелкая. Для балета сойдет, но для мужчины пресно. Так бабулечка всегда говорит. Наверное, это и правда так.

От увиденного что-то больно сжимается в груди.

Медсестра Наташа, значит, не соврала. Вместе они. Любовь там у них и все дела.

Да и на что я надеялась? Что такой мужчина, как Кирилл Александрович, на меня посмотрит как на девушку?

Вот дура набитая! Просто бесконечная.

Проковыляв еще пару метров, я решаю не мозолить никому глаза и просто скрыться в своей берлоге-палате, но, резко развернувшись, не замечаю, что полы после меня уже помыты, и просто кулем сваливаюсь на серую плитку.

В тот же миг мою ногу в гипсе пронзает миллионом болезненных иголок.

— Ай, нога!

* * *

Боже, такого позора я еще в жизни не испытывала. Распластаться посреди коридора больницы на глазах у десятков людей, которым, по-честному, глубоко плевать на тебя.

Но хуже не это. Я упала и больно ударилась ногой. Она и без того болела у меня, а сейчас так и вовсе кошмар, как донимает.

Мои костыли падают вместе со мной и звонко ударяются о плитку, а я… реву. От шока, боли и, наверное, несправедливости второго падения за три дня.