Книга После развода. Добейся меня снова, страница 76 – Даша Черничная

* Раиса *

Я сижу за кухонным столом, отправив Родиона на занятия, и мирно попиваю чай, когда входная дверь в квартиру распахивается и бьется о стену коридора.

— Таисия! Немедленно вернись. Мы не договорили! — кричит бывший муж из прихожей.

— С тобой невозможно разговаривать, отец! — голос Таи дрожит, словно она сейчас будет плакать.

На днях Тая решила рассказать Вениамину о том, что у нее появился парень. В принципе, никто и не ожидал, что все закончится легко и непринужденно, что бывший муж воспримет информацию как взрослый человек, просто осознав тот факт, что Тая уже не маленькая девочка, а совершеннолетний человек, который встретил такого же совершеннолетнего человека и полюбил его.

Я отставляю кружку и выхожу в коридор. Мимо меня как раз пролетает Тая. Она заходит к себе в комнату и бросает сумку на кровать. Вениамин, не обратив на меня внимания, идет к дочери.

— Ты еще мала, чтобы заводить шашни с парнями! — бывший муж зол.

Перевожу взгляд на его лицо. Синяк еще не до конца сошел, но на фото он выглядел куда более мощно.

Я иду запереть входную дверь, которую Веня в пылу гнева не удосужился прикрыть, и приторно-вежливо улыбаюсь соседке, которая уже успела высунуть на площадку свой нос.

— Здравствуйте, Любовь Петровна.

— И тебе не хворать, Раечка, — тут же захлопывает дверь, что делаю и я.

А из комнаты дочери слышится взволнованное:

— Я не маленькая девочка, папа. Как же ты не можешь понять, что я выросла?

— Кто он? Кто этот сосунок? Раиса! — рявкает бывший муж. Я как раз подхожу к нему. — Ты знаешь, кто он? Кто эта сволочь? Ему хотя бы есть восемнадцать?

— Данила не сволочь! — Тая всхлипывает. — Он хороший и любит меня.

— Так! — я поднимаю руки, переключая на себя внимание, и поворачиваюсь к Вене. — Во-первых, прекрати кричать, всех соседей на уши поднял. Во-вторых, Даниил на самом деле хороший, вежливый и умный мальчик. Он учится в медицинском и действительно любит Таю.

Вениамин тянет носом воздух:

— Выходит, ты знала! — и столько ненависти с его голосе, что мне аж дурно становится.

— Конечно знала, — складываю руки на груди. — Я интересуюсь жизнью детей, Вениамин. Возможно, делай ты то же самое, был в курсе, чем живут твои дети.

— Пристыдить меня решила? — выплевывает гневно. — В отличие от тебя, я не занимаюсь херней, а работаю с такими вещами, которые ты ни за что в жизни не поймаешь!

— Вполне допускаю. При чем здесь твоя работа и человечность? Можно быть кем угодно и при этом помнить о том, что у тебя есть дети, не только когда тебе это нужно.

Не прощу ему то, как он поступил с Родионом.

Тая, притихнув, молчит, а Вениамина несет.

— Вы обе скрывали от меня все это. Боже! — трясет головой. — Мать хватит удар, когда она узнает.

— При чем тут твоя мать, Вениамин? Ты можешь хоть что-то решить без ее подначек и науськиваний?

Судя по тому, что заявление на Ставрогина было подано лишь на следующий день, полагаю, Галина Павловна филигранно обрабатывала Веню эти пару дней, вынуждая обратиться в полицию.

— Я и без матери могу сделать вывод о том, что моя дочь сбилась с пути истинного и вместо того, чтобы учиться, начала заниматься черти чем!

— О, уверена, будь она монахиней, ты был бы горд за нее.

— Уж лучше монахиня, чем развратница!

Тая, утерев слезы, подходит к отцу и начинает говорить примирительно и без истерики.