Книга После развода. Добейся меня снова, страница 50 – Даша Черничная

Глаза у пацаненка голодные, но все равно ершится.

— Мне ничего не надо.

— Тогда возьму как себе, ты не против?

Делает неопознаваемый жест, но протеста не высказывает.

Я вручаю Родиону шаурму, сажусь за деревянный столик. Парень буквально вгрызается в нее.

— У тебя денег нет, Родь?

— Почему?! — оскорбляется. — Есть. Я вам отдам сейчас, — лезет в рюкзак.

Останавливаю его руку.

— Я не о том. Ты сколько времени голодный около моей тачки сидел?

— Не знаю, — отводит взгляд. — Час. Или три. У меня деньги есть, но я не хотел уходить. Боялся, вдруг уйду и пропущу вас.

— Логично. Надо было зайти на пост, попросить позвать меня, я бы раньше вышел. В следующий раз, если что-то понадобится, заходи, не стесняйся.

— А у вас разве не полноценный рабочий день?

Смотрю на часы.

— Родь, я на смене уже пятнадцатый час.

— Ого.

— А ты зачем меня ждал? Что сказать хотел?

Родион проглатывает последний кусок, как мне кажется, не жуя, вытирает рот салфеткой и смотрит на меня из-под опущенных хмурых бровей.

— Я хотел попросить вас… про маму.

— О чем попросить?

— Оставьте ее в покое, пожалуйста.

— Почему же?

— Вы ей только вредите.

Вот это я понимаю предъява.

— Это она тебе сказала?

— Нет.

Родион расправляет плечи и садится ровнее, чтобы выглядеть больше.

— Мама… она сейчас… — начинает нерешительно, — совсем другая стала. А встретив вас, снова начала меняться. То расстроенная ходит, то подолгу молчит. Ей было хорошо без вас, а с вами будет плохо.

Я даже, надо сказать, немного опешил.

Судя по Вениамину и тому, как с ним разговаривала Рая, в браке Веня ее заколебал. Даня тоже это подтвердил, он кое-что слышал от Таи.

Подробностей у меня нет, но и без них я сделал вывод об этом мужике: жмот, нудный, возможно даже гниленький. Ни тебе восхищения такой прекрасной девой, как Раечка, ни тебе страданий по поводу ее потери.

Думаю, морально подавлял он Раечку, а без него она расцвела.

— Родион, я не твой отец, — говорю, глядя ему в глаза. — Твою маму я обижать не хочу и не буду. Мне очень нравится твоя мама такой, какая есть, и заставлять ее меняться я не стану.

— Вы бросите ее, как только она вам надоест.

О-о, а вот и слова взрослых. Интересно, кто их вложил в детскую голову? Отец? Дед? Бабка? Сто процентов это не его мысли.

— Твоя мама — потрясающая женщина, Родь, и у меня по отношению к ней самые серьезные намерения. Бросать я ее не собираюсь — я что, дурак?

Свожу все к шутке, но сын Раи не ведется — смотрит на меня совсем по-взрослому.

— Тае все равно, потому что она любит вашего сына, а мне нет. Я буду против, если вы с мамой захотите стать одной семьей.

Это он, конечно, далеко удочку закинул, но в целом мой план был направлен в ту сторону.

Что ж, намечается некая заварушка.

— А чего ты хочешь? Чтобы она вернулась к твоему папе?

— Нет, — отвечает тут же, и выходит у него это как-то резко.

— То есть ты против любого гипотетического мужчины около твоей мамы?

— Речь о вас, Прохор Семенович.

Родион поднимается, закидывает рюкзак на плечо.

— С вами она будет плакать, я знаю. А я не хочу, чтобы она снова плакала. Оставьте мою маму в покое, пожалуйста.

Он бросает на стол смятые купюры, которые зажимал в руке, и сбегает, оставляя меня в недоумении от нашего диалога.

Значит, план-капкан придется расширить. Теперь мне нужно покорить сердце не только Раи, но и ее сына.