Книга Убийство в антикварной лавке, страница 95 – Дебби Янг

Роберт свернул с главной дороги на петляющую, заросшую деревьями аллею. По обеим сторонам тянулись поля с яблочно-зеленой пшеницей, которая колыхалась на ветру.

— А что с родными Нелл? У нее кто-то остался?

— Нет. Она была в семье единственным ребенком. Мистер и миссис Малютко-Лесные умерли в тысяча девятьсот восьмидесятом году, а у них близких родственников тоже не осталось. Неудивительно, что Нелл никуда не хотела уезжать из Скромной Гордости и решила продолжать заниматься семейным делом. Ведь там ее все знали. Не думаю, что она когда-нибудь чувствовала себя одинокой.

— Погоди-ка, фамилия ее родителей – Малютко-Лесные? Вот откуда она взяла имя для лавки. А я-то думала, что это отсылка к произведению Диккенса, и считала просто прозвищем.

— Ага, – улыбнулся Роберт. – Это еще одна деревенская традиция. Тут мало кого знают под настоящей фамилией. Хотя удивлен, что адвокат, который вел сделку с недвижимостью, не сообщил тебе полное имя Нелл.

Я уже давно перестала удивляться поступкам своего адвоката.

— Мы назвали ее просто Малюткой, сократив фамилию. А еще из-за миниатюрного телосложения Нелл. А потом она сменила вывеску над магазином, чтобы отразить смену владельца после смерти родителей, и вдобавок использовала уменьшительную форму своего имени Элеонора, чтобы сделать отсылку к героине известного произведения Чарльза Диккенса «Лавка древностей».

— Но в романе девочка умирает очень рано. Это не смутило Нелл? Она не верила в предопределенность судьбы именем?

— Думаю, просто считала, что успех магазина важнее, – пожал плечами Роберт. – Учитывая, что Нелл закончила обучение в четырнадцать лет и занялась продажей антиквариата задолго до появления интернета с возможностью поиска онлайн, она лишь показала себя предприимчивым маркетологом, опережавшим свое время.

Я была вынуждена согласиться.

* * *

Как только я встретила Нелл, то сразу же поняла, почему ее прозвали Малюткой. Некоторые люди с возрастом будто усыхают, но она выглядела совсем миниатюрной, хотя это компенсировалось ее бодрым духом и несгибаемым характером.

Одна из сиделок, приятная молодая женщина лет двадцати пяти – двадцати семи, проводила нас в комнату. Нелл устроилась возле эркерного окна с отличным видом на ухоженный сад, сжимая в деликатных розовых пальчиках чашку с цветочным узором. Карие глазки-бусинки и изящные руки старушки напомнили мне иллюстрацию к сказке Беатрис Поттер «История о мышиных проделках».

Нелл сразу же узнала Роберта и жестом велела ему подойти и наклониться, чтобы поцеловать ее в щеку. Он представил меня, и я осторожно пожала маленькую ладошку пожилой леди. Та немедленно поинтересовалась, как идут дела в магазине, и расплылась в счастливой улыбке, услышав, что я сохранила название и почти ничего не меняла в интерьере, не считая наведения порядка. Мне повезло, и собеседница тотчас согласилась ответить на любые мои вопросы.

Не желая портить хорошее отношение переходом прямо к деликатной проблеме мозаичных плиток, я решила воспользоваться возможностью и уточнить некоторые рабочие моменты насчет управления магазином вроде рекомендаций, как поддерживать его на плаву вне туристического сезона и что Нелл устраивала раньше на Рождество.

Заметив, как веки собеседницы начали опускаться, я сообразила, что своим потоком вопросов утомила ее, и перешла к делу, ради которого приехала.