Книга Битва за счастье, страница 97 – Чу Ёнха

Вскоре Михо оказалась перед входной дверью квартиры. Когда-то, до того как она начала жить самостоятельно, это место было ее «домом». Но теперь даже рука, набирающая код на замке, казалась невероятно тяжелой.

Михо открыла дверь и вошла внутрь. Здесь ничего не изменилось: все было таким, как и семнадцать, и десять лет назад. Дом был идеально чист, не было ни пылинки. Все вещи находились на своих местах, словно под неусыпным контролем той самой женщины. Даже в воздухе витало ощущение ее постоянного вмешательства в это пространство и власти над ним.

В доме почти не было новых вещей, и его окутывала угнетающая, холодная атмосфера. Несмотря на то что Михо только что вошла, ее уже охватило чувство удушья, словно что-то сжимало горло. Она машинально потянула за ворот рубашки, пытаясь ослабить давление, – забытый жест, который когда-то был для нее привычным.

— Сколько раз тебе повторять, не тяни одежду, она растянется, – раздался строгий голос. Мама сидела на диване в гостиной, аккуратно вытирая носовым платком листья орхидей, которые стояли на столе. Это было ее единственное занятие, которое можно было назвать хобби. Других увлечений у нее не было.

Михо даже не знала названия этих орхидей. Все время, пока мать жила здесь, она заботливо ухаживала за ними. Однако, несмотря на всю эту заботу, ни одна из орхидей так и не зацвела.

Михо подняла голову и посмотрела на мать. Аккуратно зачесанные и собранные в пучок волосы, бледная кожа, скромная одежда, плотно сжатые тонкие губы и глубокие морщины на хмуром лбу – строгий и аскетичный облик ее матери не изменился ни на йоту. Одного взгляда на мать было достаточно, чтобы сердце забилось сильнее. Чувство удушья вновь накрыло ее, и дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Так и не избавилась от этой привычки. Я ведь говорила тебе, что это некрасиво. Почему ты меня не слушаешь?

— …

— Не будь такой беспечной. Люди начинают думать, что ты слабая. Тебе уже тридцать пять, а ты ничуть не изменилась. Ну как я могу не ворчать, когда ты ведешь себя так?

Всего лишь потянула за ворот рубашки, а на нее уже обрушился поток упреков. Для Михо это было привычным. Мать никогда не оставляла без внимания даже малейшие проявления слабости. Она была упорным охотником, который не упускает свою добычу. Она цеплялась и не отпускала до тех пор, пока жертва не сдавалась.

Мама окинула Михо пристальным, исследующим взглядом: волосы, лицо, макияж, одежду, ногти, сумку. Ничто не ускользало от ее внимательных глаз, скрупулезно изучающих каждую деталь. Внезапно ее лицо исказилось недовольством. Сердце Михо гулко застучало.

Михо больше не была тем ребенком, который прятался в тени матери, но привычное, почти заученное поведение сработало автоматически. Сердце сжалось, а плечи и спина невольно согнулись. Внутри нее вновь зашевелился испуганный восемнадцатилетний подросток, проснувшийся после долгого сна и снова напомнивший о себе.

— Не ходи босиком, а то простудишься.

Стала ясна причина недовольства матери. Михо шевельнула пальцами ног и, опустив голову, тихо кивнула в ответ.

Еще не поднявшись на ринг, Михо уже чувствовала себя избитой до полного изнеможения. Воздух в доме, тяжелый взгляд матери – все это вытягивало силы из ее рук и ног. Она чувствовала себя полностью обезоруженной и парализованной. Хотелось прямо сейчас вскочить и выбежать из дома.