Книга Дурная кровь, страница 45 – Уильям Марч

— Как награда за чистописание оказалась в ящике твоего комода? – спросила Кристин. – Скажи мне правду, Рода.

Девочка ответила не сразу: она сняла с ноги одну туфельку, медленно осмотрела ее и опять надела, а затем, слегка улыбнувшись, игриво отпрыгнула от матери – окружающие всегда находили эту кокетливую ужимку очаровательной – и защебетала, чтобы выиграть время:

— Когда мы переедем в наш новый дом, пусть у нас тоже будет беседка, увитая виноградом! Можно? Мамочка, можно?

— Ответь на мой вопрос, Рода! Но помни, что я не столь малосведуща в отношении того, что случилось на пикнике, как тебе кажется. Мисс Октавия Ферн мне много чего рассказала, когда я приходила к ней. Так что, прошу тебя, на этот раз не надо уверток и обмана.

Однако девочка хранила молчание, рассчитывая, что мать продолжит разглагольствовать и невольно подскажет требуемый ответ. Кристин же, словно догадываясь о намерении дочери и питая неприязнь к ее сознательным, хоть и неуклюжим попыткам выкрутиться, лишь повторила вопрос:

— Как медаль Клода Дейгла попала в ящик твоего комода? Бесспорно, она не сама собой тут очутилась. Я жду ответа, Рода.

Молодая женщина встала со стула и, внезапно ощутив закипающий гнев, прошлась по комнате. Ее так и подмывало хорошенько отшлепать ребенка. Роду никогда в жизни не били – возможно, в этом и кроется причина нынешних проблем. Девчонке надо всыпать по первое число, без промедления преподать ей урок доброты и уважения к другим людям. Впрочем, гнев Кристин быстро угас, и она поняла, что никогда не сумеет заставить себя поднять руку на дочь, каков бы ни был проступок. Пожалуй, Рода тоже не сомневалась в собственной неуязвимости. Возможно, именно в этом и заключалась сила ее непробиваемого вежливого упрямства.

— Я не знаю, как медаль попала сюда, мама. – Рода невинно распахнула глаза. – Откуда мне знать, как она здесь очутилась?

— Ты знаешь, отлично знаешь! – Кристин снова села и уже более спокойным тоном продолжала: – Во-первых, ответь, выходила ли ты вообще – когда бы то ни было – на причал во время пикника.

— Да, мама, – нерешительно ответила девочка. – Один раз выходила.

— Это было до или после того, как ты приставала к Клоду?

— Я не приставала к Клоду, мама. С чего ты взяла?

— Когда ты выходила на причал, Рода?

— В самом начале. Как только мы приехали в поместье.

— Ты ведь знала, что на причал ходить запрещено, не так ли? Зачем же ты туда отправилась?

— Один из старших мальчиков сказал, будто на сваях за причалом растут маленькие ракушки. Я не поверила, что ракушки могут жить на бревнах, и захотела убедиться.

Кристин кивнула.

— По меньшей мере ты призналась, что была на причале, и я этому рада. Мисс Ферн сообщила мне, что один из сторожей заметил, как ты уходишь с причала. Однако, по его словам, это случилось гораздо позже, чем ты утверждаешь. По его словам, он видел тебя незадолго до обеда.

— Но сторож ошибся. Я и мисс Ферн это объяснила. Все было так, как я сказала. – И, почувствовав, что первый раунд остался за ней, девочка добавила: – Этот человек накричал на меня и велел убираться оттуда. Я послушалась, вернулась на лужайку и уже там увидела Клода. Но я к нему не приставала, просто болтала с ним.

— Что ты сказала Клоду?

— Сказала, что, хоть медаль и досталась не мне, я рада, что ее выиграл он. А Клод сказал, что я обязательно получу награду в следующем году, ведь ее никогда не вручают дважды одному и тому же ученику.