Книга Дурная кровь, страница 44 – Уильям Марч

— А у Роды есть второе имя? – оживленно осведомилась Моника. – Странно, но мне никогда не приходило в голову спросить об этом.

Вернувшись к реальности, Кристин сообщила, что полное имя девочки – Рода Хау Пенмарк. Ее назвали в честь матери Кеннета, чопорной, непробиваемо респектабельной особы. Старшая миссис Пенмарк категорически возражала против женитьбы сына на девушке из семейства Браво. Она считала их кланом неприкаянных, так и не пустивших корни скитальцев по миру, богемных диссидентов. Во всяком случае, глава семьи Ричард Браво наверняка был таков, если судить по его писанине, а значит, правомерно предполагать, что и остальные того же поля ягоды: подобная публика вечно оспаривает непреложный, устоявшийся порядок вещей, который люди более солидные почитают и сохраняют из поколения в поколение. Миссис Пенмарк предрекала сыну самые тяжкие последствия, если он будет упорствовать в «своем нелепом сумасбродстве». Почтенная дама требовала запомнить на будущее, что она, по крайней мере, предвидела беду и выполнила свой долг: заранее предупредила сына, каким бы мучительным ни было для нее это предупреждение, как бы глубоко ни ранило материнское сердце вынужденное неодобрение. Роду назвали в честь ревнивой старухи, чтобы потешить тщеславие последней и попытаться завоевать ее снисхождение и благоволение, хотя попытка эта так и не увенчалась полным успехом.

Моника забрала кулон, положила его в сумочку и сказала:

— Ох уж этот новоанглийский типаж. Он мне отлично известен, голубушка.

Когда она ушла, Кристин села у окна, выходившего в парк, и принялась рассеянно водить указательным пальцем по подлокотнику кресла. Она размышляла о дочери и задавалась вопросом, что теперь следует предпринять. Затем у нее внезапно забрезжило ощущение чего-то до оскомины знакомого, словно она уже сталкивалась с подобными обстоятельствами, но, как и на сей раз, ни к чему не пришла. И опять Кристин почувствовала жалость к себе. Муж никогда не говорил об этом, но миссис Пенмарк знала, что истинными причинами, заставившими его добиться перевода на нынешнюю, в определенном смысле более низкую должность, где он оказался среди совершенно незнакомых людей, были смерть соседской старушки в Балтиморе и последующее исключение дочери за воровство из «прогрессивной» школы… Однако, когда Кристин вдоволь натешилась жалостью к себе, исчерпав возможности неутешительного сравнения с более счастливыми женщинами, у которых были ничем не примечательные, предсказуемые дети, к ней вернулось обычное чувство меры, а вместе с ним – надежда и нечто похожее на привычное благодушие.

Она больше не будет спешить с бездоказательными выводами. Возможно, дочка в состоянии правдиво и логично объяснить, откуда у нее медаль за чистописание. Возможно, Рода просто побоялась признаться, что медаль у нее, когда сестры Ферн навалились на бедняжку всем скопом и устроили ей форменный допрос. По крайней мере, в данном случае Рода не солгала, разве что косвенно, ведь, насколько теперь понятно, никто не догадался напрямую спросить девочку, не она ли взяла медаль и не знает ли, где находится злосчастная награда.

Миссис Пенмарк ополоснула лицо холодной водой, подкрасила губы и посидела минут десять, чтобы собраться с мыслями, после чего вышла из дома, пересекла улицу, заглянула на задний двор Кункелей и поманила Роду за собой. По возвращении в квартиру Кристин молча достала медаль из тайника и положила на стол. Родины глаза испуганно распахнулись, затем забегали по сторонам, и наконец девочка благоразумно зажмурилась.