Кристин писала:
Не знаю, почему все это так пугает меня. Я всегда считалась женщиной спокойной. Это одна из тех черт, которые, по твоим словам, восхитили тебя во мне, когда мы впервые встретились у твоей тети, где остальные пытались перекричать друг друга. Ты помнишь? А помнишь, что говорил мне на следующий вечер, когда мы вместе пошли на танцы? Я помню, любимый! Помню каждое слово! Помню миг, когда впервые поняла, что люблю тебя и буду любить вечно. Не смейся над моей глупостью, но это случилось, когда ты, забирая сдачу, искоса взглянул на меня и улыбнулся. Счастливейший был вечер! Но сейчас у меня такое чувство, будто я неожиданно угодила в ужасную ловушку, из которой мне не выбраться. Кажется, будто мне предстоит столкнуться с чем-то страшным и я не сумею справиться. Обнаружилось слишком много обстоятельств – и обстоятельств непостижимых, которые я не могу не только объяснить тебе, но даже связно и внятно сформулировать для самой себя.
Прошу, не делай поспешных выводов, основываясь лишь на том, что я поведала тебе в этом длинном письме, поскольку вышеуказанные обстоятельства, как ты понимаешь, допускают разные интерпретации. Но я так и вижу тело старой миссис Пост, которая упала с лестницы, когда Рода гостила у нее; так и вижу – или, во всяком случае, представляю – синяки на лбу и руках маленького Клода Дейгла. Не знаю. Говорю тебе, я просто не знаю, что думать.
Вот бы ты сейчас был здесь! Ты обнял бы меня и посмеялся над моей глупостью; залился бы своим чудесным ласковым смехом, потерся щекой о мою щеку и сказал, чтобы я не волновалась. А впрочем, обладай я даже волшебной силой, способной вернуть тебя домой, я не воспользовалась бы ею. Клянусь тебе, я не воспользовалась бы ею, дорогой.
Любимый! Любимый! Меня снедает тревога. Что мне делать? Напиши и дай совет, как сейчас поступить. Напиши немедленно, потому что мне очень тяжело.
Задолго до того, как Кристин закончила письмо, она уже понимала, что не отправит его, ибо ей было известно, насколько на данном этапе карьеры важна для мужа эта командировка. Молодая женщина понимала, что успех или неудача станут поворотным пунктом на служебном пути Кеннета, и, разумеется, на ее пути тоже, ведь их жизни навеки связаны. Нет! Кеннет должен спокойно и беспрепятственно работать, а ей следует справиться самой. Проблема с Родой, собственно, является проблемой Кристин, и необходимо разрешить ее своими силами. Так или иначе придется это преодолеть. Миссис Пенмарк надписала на конверте адрес, запечатала письмо и убрала в ящик стола, который всегда держала запертым, положив рядом с пистолетом, хранившимся там же. После этого ей стало намного лучше. Возможно, она слишком зацикливается на зыбких домыслах. Возможно…
В конце недели позвонила миссис Бридлав:
— Мне ужасно стыдно, что я так надолго забыла про Родин кулон, но сегодня утром мне понадобилось в город – вот подходящий случай, чтобы отдать его ювелиру. Если вы попросите кулон у малышки, я заберу его, когда буду выходить из дома.
Миссис Пенмарк сообщила, что дочка сейчас играет в большой виноградной беседке Кункелей, и выразила уверенность, что найдет кулон и без ее помощи. Рода хранит свои маленькие сокровища в жестяной коробке из-под швейцарского шоколада в верхнем ящике комода, и кулон тоже должен быть там.
