Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 140 – Алекс Лоренц

И всегда добавляла, что он лох по жизни.

На каждом уроке пацаны хихикали, косясь на физрука. Девки посмелее строили глазки, а девушки поскромнее отводили взгляды и густо краснели.

Коллеги и раньше не воспринимали Павла Дмитриевича всерьез. Теперь они и вовсе стали относиться к нему с презрением. Директор, встречаясь с ним в коридоре, пристально смотрел в глаза. Словно хотел что-то сказать, но не мог придумать, как это получше выразить.

Благодаря вахтерше теперь и все старухи из окрестных дворов знали: в школе есть молодой физрук, который устроился туда исключительно для того, чтобы совращать старшеклассниц.

Последняя капля капнула на днях, когда с Павлом Дмитриевичем пообщался отец Риты. Он орал, угрожал, чуть морду не набил. Сказал, что не написал заявление в милицию только потому, что не хочет навлечь позор на семью.

Павел ничего не ответил. Стоял и обтекал.

Рита уже несколько дней не появлялась в школе. Наверняка папаша не выпускал из дома. Физрук догадывался, что будет дальше: девочку переведут в другую школу. Они больше никогда не увидятся. Это в лучшем случае.

А если она своими истериками доведет отца до припадков? Тогда на жизни Павла Дмитриевича можно ставить жирный черный крест с косой перекладиной. Сидеть ему долго-долго в одной камере с тонкими ценителями мужских задниц. А у него задница вполне себе ничего, девки засматриваются. Значит, и мужикам с нетрадиционной ориентацией понравится.

Он представил себе, как входит в камеру – свое новое место обитания на долгие, долгие восемь лет. Как они все – лысые, яйцеголовые, лопоухие, с мутными взглядами и шрамами на лицах – оценивающе смотрят. Как в камере воцаряется гнетущая тишина.

Тишина, способная раздавить.

…как он проходит к своему месту, кладет вещи на нары и – надо же быть таким опрометчивым! – поворачивается задом к сокамерникам.

А они-то уже знают, за что ты сидишь. Они все знают. У них такая традиция – по-особому встречать любителей малолеток…

Откуда этот кислый запах?

Что за мерзость?

Он прокашлялся, распахнул дверь и выглянул из подсобки. В темном спортзале вонь была еще острее.

Трубу, что ли, прорвало?

Зажав нос рукой, он пошел в другой конец спортзала включить свет. Шаги гулким эхом отскакивали от стен, словно баскетбольные мячи.

Он слишком поздно заметил груду тряпья в углу у гимнастических лестниц. В ту же секунду, когда щелкнул выключателем.

О возможной опасности он даже не думал. Нажимая на выключатель, Павел размышлял, как бы ему избавиться от тяжкого бремени ответственности за свои поступки.

Тебе некуда сбросить этот груз, – противным, гнусавым голосом твердил уродливый карлик внутри. – Как только ты его сбросишь, он взберется обратно. Как только ты начнешь забывать о нем, он станет орать, как бешеная обезьяна. Ты по уши испачкан дерьмом…

Паша едва не вскрикнул, когда лампы осветили то, что притаилось в углу.

До учителя физкультуры уже дошел слушок, что Вика Чуева, ее трахарь и еще какая-то девка подсели на тяжелую наркоту. Он также слышал, что Вика стала невменяемой и сбежала.

Он представлял себе все что угодно, но не это.

В углу скорчилось синюшное существо, покрытое кровоподтеками и грязью. Павел узнал Вику по короткой юбке. Лицо было прижато к голым синим коленям. В свалявшихся волосах застрял сухой репей.