Книга Люди и звери, страница 63 – Александр Трусов

— Сёма! – сдавленным голосом произнес он.

Водитель, занятый тем, что выкидывал грунт из полуметровой ямы, его не услышал.

— Сёма!!

— Какого хрена! – водитель отбросил лопату и обернулся. – Я тебе сколько раз говорил, что кровь пускать не буду!

— У нас проблемы, Сёма!

Водитель только сейчас заметил двух псов, которые, осторожно переставляя лапы, спускались по склону. А возле машины уже появились другие собаки. Со своего места я так и не смог сосчитать, сколько их было всего. Сёма, не вылезая из ямы, достал мой пистолет и встал на изготовку. Лысый, неуклюже перешагнув через меня, попятился к нему. Глядя на них, я никак не мог сообразить, почему они вдруг так испугались этой своры обыкновенных бродячих собак. Тем не менее, до меня вдруг дошло, что я, прислоненный к дереву и не имеющий возможности даже пошевелиться, был сейчас гораздо ближе к измученным голодом и, возможно, бешеным животным, чем похитившие меня люди. Они сознательно встали так, чтобы я все время оставался между ними и собачьей сворой.

Широкомордый, похожий на бульдога пес подошел ко мне. Я сидел в такой позе, что наши глаза были практически на одном уровне. Некоторое время он рассматривал меня, потом придвинулся и с шумом втянул воздух. На щеку мне упало несколько капель горячей и вонючей слюны. Обнюхав мое лицо, он повернул голову к кровоточащей на животе ране, и я услышал, как участилось его дыхание. Казалось, что еще чуть-чуть, и он, не дожидаясь моей смерти, вопьется всеми клыками мне в тело.

Неожиданно сзади раздалось заглушившее все остальные звуки рычание. Бульдог приглушенно рыкнул, так, чтобы его не было слышно другим собакам, и покорно отступил. Над поляной повисла зловещая тишина. И вдруг, как будто по чьей-то неслышной команде, начался этот ужас, из-за которого мне до сих пор снятся кошмары.

Вся стая собак, насчитывавшая не менее дюжины животных, с леденящим душу лаем бросилась на лысого и его сообщника. Не обращая на меня внимания, они перескакивали через меня, некоторые, не такие ловкие, даже пробежались по мне, и, оскалив пасти, неслись к свежевырытой могиле. Раздались выстрелы, кто-то взвизгнул и заскулил, но ни одна собака не упала на землю. По всей видимости, стрелок из Сёмы был никакой.

Когда их начали рвать, я попробовал отвернуться, но парализованная шея мне этого не позволила. Я закрыл глаза, но слышать отвратительные звуки, которыми сопровождались укусы и вырывание кусков человеческой плоти, было еще страшнее.

Водитель до сих пор оставался в яме и только крутился на месте, бесполезно нажимая на курок пистолета, обойма которого давно опустела, пока кто-то не впился мертвой хваткой в его кисть. Он пробовал взмахнуть рукой, на которой практически висел небольшой черно-белый пес, но у него ничего не получилось. Его укусили сзади под коленом, и он упал в приготовленную для меня могилу. Подняться он так и не смог.

А второй, тот самый, «добродушный» лысый мужчина, когда-то снимавший квартиру у Сосновской, был убит у меня на глазах. Ему прокусили икры, высокий худой пес вцепился в пах, отчего лысый закричал почти как ребенок, и повалили на землю. Он пробовал встать, отчаянно размахивал перед собой ритуальным круглым ножом, но ни по одной собаке лезвие так и не попало. Когда же им надоело рвать его, бульдог прыгнул ему на грудь и одним движением пасти разорвал горло.