Книга Люди и звери, страница 116 – Александр Трусов

Женщина попыталась обойти меня и в эту минуту увидела, что я вытаскиваю пистолет. Глаза ее исполнились паникой, она выронила на пол и зонтик, и папку и уже готова была закричать, когда я зажал ей рот ладонью и прижал к стене.

— Пикнешь – убью!

Она не слышала меня, и из под моей ладони пытались вырваться наружу сдавленные стоны. Тогда я прижал дуло пистолета девочке ко лбу.

Видит Бог, я никогда так не хотел умереть как в этот момент. Девочка смотрела на меня во все глаза, смотрела без страха, вообще без всякого выражения, и я чувствовал, как беснуются сейчас от радости мои демоны-хранители. Пройдет полчаса, и она будет рыдать навзрыд от переполняющего ее маленькое сердечко ужаса. Пройдет полгода, и неизменным атрибутом ее ночных кошмаров будет мое лицо. Пройдет полжизни, но она по-прежнему будет ненавидеть напавшего на нее в далеком детстве маньяка. Счастливый безумец тот, кто не хотел бы умереть на моем месте.

— Слушай внимательно! – я надавил женщине на горло так, что она захрипела. – Мне нужно двести тысяч долларов. Твой хозяин должен принести их сегодня вечером на Аничков мост. Ровно в восемь часов под мостом пройдет катер, на который он должен сбросить сумку с деньгами. Понятно?

Она молчала.

— Понятно?! – я сжал пальцами ей лицо.

Она поспешно кивнула.

— Не будет денег – сегодня же ночью всех убью! И начну с девчонки. Понятно?!

В этот раз сил кивнуть у нее не было, но по ее расширившимся от ужаса зрачкам было ясно, что она меня поняла. Я вытер мокрую от соплей и слез ладонь о розовый плащ.

— Сейчас я уйду, а вы вернетесь в квартиру не раньше чем через пятнадцать минут. Вызовите охрану – убью. Сообщите в милицию – убью. Не будет денег – убью. Скажешь кому хоть слово – порежу всю семью на кусочки.

Я очень надеялся, что напугал их до смерти. Что респектабельный Зароков, так озабоченный безопасностью собственной персоны и совершенно забывающий о безопасности семьи, наконец-то додумается если и не увезти своего ребенка из города, так хоть обеспечить ему надежную охрану.

Я опустил пистолет. На белой, невероятно тонкой девичьей коже тяжелое дуло оставило круглый отпечаток. Из серо-зеленых, таких же как и у меня глаз покатились первые слезинки. Что-то дрогнуло внутри меня, и я уже готов был опуститься на колени, прижать к себе перепуганного ребенка и заплакать вместе с ним, каясь и проклиная себя. Но ничего этого я не сделал. Развернулся и пошел прочь.

Я опять прошел мимо ничего не подозревавшего водителя джипа, представляя, что именно в эту минуту моя бывшая жена смотрит на улицу из окна и ждет, когда из подъезда появится ее дочь. Я питал слабую надежду, что даже если это действительно так, она не обратит внимания на выходящего из дома незнакомого мужчину и не узнает в нем своего бывшего мужа. Эти семь лет одиночества постепенно превратили меня в заметно лысеющего и слишком быстро набирающего лишний вес человека. Не таким она должна была меня помнить.

Дождь и не думал прекращаться, и лить стал, по-моему, даже еще сильнее. Но номера на машине Клопотова по-прежнему были в грязи. На нашу машину наверняка обратили внимание охранники Зарокова, водитель джипа мог видеть, как я садился в нее, но по номерам, которые я предварительно замазал, они нас найти не смогут.