Книга Люди и звери, страница 109 – Александр Трусов

Усиливающийся дождь барабанил по крыше. Клопотов нервно барабанил пальцами по кожаной оплетке рулевого колеса, но внешне оставался абсолютно спокоен. Казалось, что он чего-то ждет, и я даже задал себе вопрос: «А нет ли связи между ним и людьми, следившими сейчас за нами из серой «Ауди»?

— Кое-что я могу понять, – произнес я с сомнением. – Люди в некоторой степени предсказуемы, и ими можно манипулировать. Но как организовать животных? Как можно спрогнозировать агрессивное поведение такого количества собак?

— Спрогнозировать? Никак. Но такое поведение можно стимулировать. Специальные препараты, гормональные средства, да мало ли еще какой гадости не придумали биохимики.

— Господи, Андрей! Ты хоть знаешь, сколько людей в Санкт-Петербурге пострадало от нападений собачьих стай за последние два-три месяца? Сколько детей попало в реанимацию? А этот подросток, которого на прошлой неделе порвали африканские бурбули?

— Да это здесь причем? – Клопотов поморщился от досады. – Как будто это мы виновны, что неуправляемая агрессия животных растет почти в геометрической прогрессии. Мы ведь давно уже не предпринимаем никаких мер, наоборот, даже активизировали эвтаназию бродячих собак, но ведь мы не можем контролировать поведение каждой собаки! То, что происходит, необъяснимо. Такое ощущение, что звери действительно взбесились.

— Ты хочешь сказать, что вы больше не управляете ситуацией?

— Напротив. Вчера на Дворцовой было задержано большинство из тех, кто нас не устраивал. Кое-кого, разумеется, опустят, но многим будут предъявлены обвинения. Погибли люди, заживо сгорели журналисты, а за это одним штрафом уже не отделаться. Я думаю, что перед выборами мы основательно почистим город.

— Я тебя спросил о собаках. Вы потеряли контроль?

— А с чего ты решил, что речь идет только о собаках? – он смотрел на меня с явным осуждением. – На сегодняшний день уже в пяти случаях обнаружено бешенство у домашних котов, набросившихся на своих хозяев. И я не уверен, что поступил правильно, когда послушался Марину и не сдал твоего монстра в ветлечебницу.

— Мурч абсолютно здоров.

— Расскажи об этом моему сыну.

Какое-то время мы сидели молча, отвернувшись каждый к своему окну. Я допил пиво, приоткрыл окно и выбросил пустую банку на тротуар. В голове все еще шумело, но, скорее всего, с непривычки, чем от количества выпитого.

— Вы убиваете животных, вместо того, чтобы лечить их. Когда-то ты говорил, что на том свете нас будут судить звери. Не боишься?

— Не смешно, – процедил он сквозь зубы. – И глупо. Мы с тобой не в том возрасте, чтобы строить из себя правильных мальчиков. Поехали, уже поздно. И скажи спасибо, что я отвезу тебя домой, а не в другое место. Ты хоть понимаешь, что обо всем, о чем мы с тобой говорили, совсем необязательно знать ни твоей знакомой, ни твоему начальству?

— Подожди, – вдруг вспомнил я. – Когда я тебе рассказал о массовом убийстве животных, ты посоветовал мне разузнать о производственно-коммерческой фирме «Возрождение».

— Ну? Узнал что-нибудь?

— Узнал. В период, когда ты еще был на должности начальника таможни, в этой фирме работал один наш общий знакомый. Герман Жданович.

— Ну и что? – он скользнул по мне равнодушным взглядом. – Мало ли кто и где когда-то работал? Возможно он и числился там каким-нибудь клерком. Может быть даже занимался внешнеторговыми операциями. Не думаю, что это может иметь какое-нибудь значение.