Книга Люди и звери, страница 102 – Александр Трусов

— Так порежьте мне тело и подвесьте за ноги на Марсовом поле. Я уверен, что сбегутся все суки в радиусе десяти километров.

— Если бы это помогло, мы бы так и поступили, – было похоже, что он не шутил. – Но мы не знаем наверняка. Остается ждать, когда он объявится сам, и молиться, чтобы это произошло как можно скорее. Возьмите. Это вам для связи со мной. Мой номер есть в телефонной книге.

Он протянул мне мобильный телефон. С минуту я изучал поцарапанную «Нокиу», потом нажал несколько кнопок. Все номера телефонов из папок «Входящих» и «Исходящих» звонков были удалены. В записной книжке действительно был только один телефонный номер. Запись была сделана под именем «Гость».

— Мне вас так и называть?

— Никак не зовите. Я вас знаю, и этого достаточно. Ладно, Александр Викторович, мне пора, – седой неожиданно протянул мне руку, и я, после секундного замешательства, пожал ее. – Я надеялся, что вы окажетесь благоразумным человеком, и не ошибся в вас. Со своей стороны я гарантирую, что с Татьяной Валентиновной все будет в порядке. Будем считать, что какое-то время она отдохнет от своей нервной работы. Поймите нас правильно. Мы вам доверяем, но нам нужна гарантия. Пусть это лучше будет взрослая женщина, чем шестилетняя девочка. Согласны?

Не дожидаясь ответа, он отвернулся и махнул кому-то рукой. Через минуту к тротуару подъехала серая «Ауди», в салоне которой находилось три человека, и седой сел в машину.

— Я не прощаюсь, Александр Викторович, – он пристально смотрел на меня, пока я, делая вид, что слушаю его, запоминал номер машины и внешность его спутников. – Вам в любой момент может понадобиться помощь, так что кто-то из нас все время будет рядом.

— Зачем вам эта собака?

— Зачем? Чтобы избавиться от нее. Тысячи лет на этой планете друг другу противостоят силы, о сущности которых мы можем только догадываться. И некоторые звери, как и некоторые люди, вольно или невольно становятся орудиями этих сил. Вы стали нашим орудием, чтобы победить монстра. Убейте его.

Он захлопнул дверцу, и они уехали в сторону Дворцовой набережной, оставив меня наедине с целой тысячей мрачных мыслей и с чувством абсолютной беспомощности и обреченности.

* * *

Он пришел часов в десять вечера. В сырой питерской темноте за окнами снова бушевал ливень, и дробный перестук тяжелых капель по металлическому карнизу был своеобразным аккомпанементом к застывшей на тускло освещенной кухне тишине. На столе стояла початая бутылка водки, открытая банка рыбных консервов, несколько тарелок с колбасной нарезкой, огурцами и сыром, а между ними лежал мой табельный пистолет системы «Макаров». Мы изучали этот натюрморт молча, еще не переведя дух от только что выпитой первой рюмки. Наконец я не выдержал и, не глядя на него, сказал:

— Я знал, что ты придешь.

— Догадался?

— Да, – я взял в руки «Нокиу», полученную мной от «Гостя». – Именно этот телефон я подобрал в лесу под Ольгино. И именно его я отдал тебе две недели назад в больнице.

Шеф вздохнул, снова налил себе водки и, не чокаясь, выпил.

— Я так и думал, что ты поймешь.

Его появление вызывало у меня противоречивые чувства. Я смотрел на его мокрый плащ, который он так и не снял, на его опущенную седую голову и чувствовал одновременно неприязнь, жалость и сочувствие. Мне было сейчас нелегко, я был почти раздавлен, но все равно я бы не хотел оказаться на его месте. Каждого из нас преследовали свои монстры, и я бы не поручился, что мои монстры были страшнее чем у него.