Книга Старый дом на краю счастья, страница 59 – Ирена Квасневская

Как и многие, бросилась помогать, чем могла. Собирала вещи, отправляла нуждающимся. Волонтерила на вокзале: во Вроцлав хлынули беженцы, затопив город огромной, невиданной прежде волной, расплескавшись по улицам, площадям, пригородам. Мы с друзьями дежурили, помогали с переводом, провожали людей в душ, раздавали вещи и игрушки. Среди беженцев были в основном женщины и дети – мужчин не выпускали, только в крайних случаях инвалидов, многодетных родителей. Кто-то приезжал с животными, многие были с грудными детьми. Люди ночевали прямо на вокзале, спали на карематах, ожидая решения своей дальнейшей судьбы. Кто-то находил жилье, уезжал к родственникам, кто-то – отправлялся дальше. Тем, кто оставался, помогала по мере сил найти жилье, работу: звонила или писала по объявлениям, чаще всего слыша отказы – город оказался не готов к такой нагрузке, цены на жилье взлетели до небес. В нашей деревне, в здании добровольной пожарной дружины, тоже нашли приют несколько семей, и жители потянулись к ним с продуктами и вещами, с горячим желанием хоть чем-то помочь.

Со многими из тех, с кем подружились в минуты объединившей нас трагедии, общаемся до сих пор.

И тут я вывела для себя может быть и банальную, но верную формулу – не важно, при каких обстоятельствах человек вошел в твою жизнь. Важно, почему он там остался.

В тот Новый год я, как и два года назад, снова решила рискнуть и загадала желание под бой курантов.

Снова было шампанское, обратный отсчет, пепел… Чтобы уж наверняка, загадала два раза: на московский Новый год и наш, по варшавскому времени. И желания были разные. Бумажка догореть не успела, я залпом осушила бокал, достала пальцами обгоревший клочок бумаги и доела его под общий хохот остальных, у которых это получилось более изящно.

Дом у меня уже был, я загадывала отношения. Очень хотелось встретить человека, с которым я буду счастлива.

Забавно, но вторым желанием было написать книгу.

Год неспешно бежал, а даже намека ни на какие отношения не было. Я жила среди разрухи и ремонта, все мои мысли были о том, как удержаться на плаву.

Подруга интересовалась:

— Ну а вот этот, как его? Томаш? Януш? Ну, который замуж звал?

— Уже не зовет.

— Плохо, что не зовет…

— Ну мне как-то и не надо уже… – лукавила я.

Не то, что мне не хотелось замуж, просто не хотелось за первого, кто позвал. Хотя потенциальные принцы продолжали осаждать мои бастионы, я понимала, чего я хочу, а еще лучше – чего я не хочу в отношениях. И мутноватые перспективы стать любовницей глубоко женатого человека, и «свободная любовь», и «гостевой брак» для меня были исключены. Меня пугали и старые холостяки, которые, стремительно приближаясь к полтиннику, еще ни разу не были в серьезных отношениях, не пробовали жить в семье и брать на себя ответственность, зато залихватски зачесывали чуб на лысинку, пытаясь изо всех сил противостоять гравитации, тянущей вниз нижние веки, щеки и растущие животики.

— Это ты зря… А вот этот, который тут постоянно трется и кофеи гоняет?

— Да ну тебя! Он просто помещение снимает. К тому же он брат подруги. Да и вообще живет он в Литве, а тут только время от времени ошивается.

— Тебе не угодишь! Хотя его я бы не стала сбрасывать со счетов. Его только откормить малость, и он еще вполне… Ну ладно, а вот тот твой заморский королевич?