Книга Книга Фейшеса, страница 160 – Жауме Кабре

Что сталось с духовником Жуноем? После его для всех нас долгожданного отлучения и ссылки я не имела о нем вестей. Мне неизвестно, проводил ли его орден новое расследование и был ли он расстрижен. В то время поговаривали о такой возможности; но я, в уединении Ла-Рапиты, ничего больше не узнала. Возможно, его уже нет в живых. Да помилует Бог его душу и отпустит ему те грехи, которые мне так тяжело было простить.

О, сколько зла причинил нам этот монах своей грубой и дерзкой гордыней! В моих словах нет злобы, но твердость есть. Я ни на йоту не изменила суждений, высказанных мною в нужную минуту. Возможно, он раскаялся в грехах своих. Узнать об этом невозможно. Хватило ли у него, привыкшего к созерцательной жизни и против воли отправленного в изгнание, сил на многолетние страдания во искупление своих грехов? Все это лишь предположения, и мне, недостойной, не пристало ими забавляться. Да простит меня Господь.

А сестра Клара, в давние годы бывшая новицией? По вине этой девушки и ее семьи наша обитель ныне в полной нищете. Упрямство дьявольского человека, любившего одни лишь деньги, вынудило главу нашего Ордена продать земли, уготовленные для нового монастыря. Однако я думаю, что Клару эти беды не затронули. Скорее всего, она встретила пустого, тщеславного мужчину и начала серую, обыденную жизнь. Не думаю, что наши наставления пошли ей впрок. Помнит ли она Ла-Рапиту и сестер, которые так ее любили, хотя она того и не стоила? Это ведомо лишь Господу. Какой недуг точил ее сердце? Не знаю: слабость? Узость ума? Пожалуй. В Ла-Рапите остаются лишь те, кто силен духом, кто доверяет мощи Господа и не страшится жизни, полной лишений, во искупление грехов. Так должно быть, ибо так было всегда.

Сколько всего случается в монастыре! Теперь, оглядываясь назад на свою жизнь в Ла-Рапите, я понимаю, что главным потрясением для меня явилась именно эта ужасная беда, причиненная нам беспринципным человеком, недостойным звания монаха. Горькое воспоминание тех дней не покидало меня в течение многих лет, и сегодня, по приезде епископа, я снова их пережила. Ни голод, ни нищета, сковавшая нашу святую обитель, не смогли стереть след, оставленный в моей душе этим несчастьем.

Новый епископ, который, на мой взгляд, слишком молод, был так добр, что навестил нас. Он провел с нами несколько дней. Рассказал о кончине Святого Отца. Мы вместе размышляли о том, что Церковь без Главы подобна Ла-Рапите без пастыря. Возможно, новый Папа уже избран. А вот духовника у нас так и нет. Новый епископ обещал этим заняться, ведь без священника мы остались уже три или четыре недели назад. Со времен Жуноя с назначением духовников сплошные беды. Если мне не изменяет память, их сменился десяток, и ни один не задержался даже на год. Как будто они от нас бегут.

Епископ Эужени в ходе долгой, утешительной беседы попросил меня рассказать, в чем заключалась суть катастрофы десятилетней давности: ему хотелось иметь представление обо всех делах епархии. Я не осмелилась спросить о фра Жуное, и сам он тоже ничего не сказал. Только отечески посоветовал не ворошить прошлое и простить, видя, как я разгорячилась во время рассказа. По-христиански я давно уже простила. И все же позволю себе не забывать. Мой долг – заботиться о монастыре, а прошлый опыт – школа жизни. Ради блага Ла-Рапиты я не могу забыть, в этом вся правда.