Онлайн книга «Книга Фейшеса»
|
— Вы знаете этого Ригау? — Какого Ригау? — Из письма. — Родственника новиции? — Вот именно, родственника. — Куда там! Только слухи. — И что же? — Ну как вам сказать… — Не стесняйтесь, сын мой, не стесняйтесь. И Модест, подойдя поближе, зашептал, довольный возможностью посплетничать с епископом, ибо доверительные отношения с начальством всегда выгодны: говорят, это еще тот тип, сам точно не знаю, но говорят, – голос стал тише, как в исповедальне, как будто сонные растения из епископского кабинета могли проболтаться, – по уши в грязи, простите, монсеньор, весьма сомнительная репутация, связанная с незаконной деятельностью, и с давних пор, представьте; говорят, он обманул родного брата, а тот, кстати, почтенный был человек, и замял дело, но в Фейшесе болтали, еще до вашего приезда, монсеньор, – а епископ ему, а кроме этого? Что-нибудь поновее? Его преосвященство был несколько рассержен тем, что отец Модест не способен сообщить ничего нового и снабдить его тайным оружием, чтобы прижать Ригау, когда тот снова явится и потребует вернуть приданое, ибо это, несомненно, произойдет. И поскольку больше старый настоятель ничего сказать не мог, епископ неожиданно спросил опять, отец Модест, я могу быть уверен, что вы его не прячете? Тут францисканец перестал беспечно улыбаться, изумленно осекся и вскричал, да как же, монсеньор! Я же сказал! И начал повторять настойчивее, с обидой, монсеньор, да можете сами хоть сейчас пойти к нам в монастырь и все проверить, как у себя дома, мы ваши смиренные слуги, монсеньор, и так далее, пока его преосвященство Маурисий не уверился в достаточной степени, что этот хитрец не водит его за нос. Прощание было натянутым. Но перед уходом настоятеля епископ напомнил о срочном письме к Чимарозе. Францисканцу ничего не оставалось, как ответить, конечно, ваше преосвященство, не беспокойтесь. Завтра с утра первым делом напишу. Отец Модест не знал, что обстоятельства заставят его напрочь забыть данное обещание. * * * Пока епископ и настоятель сплетничали, Фейшес пережил одну из самых странных ночей в истории. Десять полицейских прочесывали город, улицу за улицей, таверну за таверной, в поисках беглого монаха, о присутствии которого им было доподлинно известно. Задержали трех нищих под мостом, но в участке убедились: церковного прошлого у них нет. В шесть утра пришла новая смена, и начальство гадало: кто-то его приютил – но кто? – или же он сбежал из Фейшеса с чертом за спиной. В час смены караула усталая серая тень, ночь напролет пролежавшая скрючившись у подножия памятника святому Франциску, как раз напротив монастыря Святого Андеола, наблюдая за тем, как старый настоятель куда-то направился на ночь глядя и поздно вернулся обратно, но даже не подозревая, кто именно был тому причиной, вошла в монастырскую церковь и затаилась в дальнем углу, возле алтаря Пресвятой Девы Марии Скорбящей, и стала ждать первой мессы, которую служил фра Ансельм из Пучсерды. Запах холодного воска и полумрак вместе с утренней тишиной пробудили в измученном, недоспавшем, отчаявшемся Жуное нескончаемый поток воспоминаний о временах, когда он жил спокойно, не ведая мирской суеты, погруженный в музыку и размышления. Монах долго сидел, закрыв лицо руками, и мучительно воссоздавал в мыслях Реквием Форе[86], ноту за нотой, такт за тактом, переживая утраченное счастье. Потом решительно встал, не отдавая себе отчета в том, куда идет. Позже, на суде, говорили: такое поведение свидетельствует о том, что разум фра Жуноя помутился. |