Книга Шпионское грузило, страница 60 – Лен Дейтон

Пожав плечами, Фиона подняла поднос.

Бернард проводил ее глазами, но ничего не сказал. В 1977 году мир стал свидетелем подъема волны терроризма религиозных фанатиков, разнообразных преступников и маньяков. Царила всеобщая растерянность. Старшее поколение возлагало вину за положение дел на своих детей, а те, в свою очередь, считали, что бессмысленное насилие осталось им в наследство. Типичными примерами такого отношения как с той, так и с другой стороны были жена Бернарда и его отец. Любой разговор превращался в диалог, в котором каждый из них играл отведенную ему роль. Отец Бернарда считал, что Фиона слишком манерна, слишком богата, слишком образованна и слишком, черт побери, самоуверенна, о чем он неоднократно и говорил Бернарду после обмена мнениями с невесткой.

Направляясь на кухню, Фиона всадила в него парфянскую стрелу:

— Во всяком случае, это не повод для паники, дорогой свекор.

Бернард предпочел бы, чтобы последние слова она произнесла без такой оскорбительной небрежности, раздражавшей его отца, что Фиона конечно же прекрасно понимала. Бернард сделал попытку вмешаться.

— Папа говорит, что, по указанию русских, чехи всю ночь держали свои посадочные полосы в полной готовности. Мы сложили два и два и получили в результате пять.

Фиона оживилась.

— В это время года сотни военных аэродромов Восточного блока находятся в круглосуточной готовности. Сейчас, дорогой, идут их совместные маневры. Неужели эти военные тайны еще не просочились из лондонского Центра?

Она вышла, но они слышали, как она наливает кипяток в чайник и расставляет на подносе чашки с блюдцами. Отец и сын молчали. Оживленная дискуссия, которую они вели до появления Фионы, зашла в тупик. Брайан посмотрел на сына и улыбнулся. Бернард улыбнулся ему в ответ.

Вернувшись, Фиона поставила поднос на столик, на который Бернард водрузил ноги. Чтобы разлить чай, она опустилась на коврик на колени.

— Уверены ли вы оба?.. — спросила она, расставляя три чайных прибора вместе с сахарницей, потому что ее свекор пил чай с сахаром.

— Нет, спасибо, дорогая, — сказал Бернард.

Она взглянула на него. Фиона испытывала к нему глубокую любовь. Торопливое назначение в Берлин не удивило никого из них, но позволило ей прервать дурацкие отношения с Кеннеди. Эти стычки с Сэмсоном-старшим раздражали ее, но он был стар, и фактически, чем больше она испытывала неприязнь к старику, тем больше ценила Бернарда. Он всегда играл роль миротворца, не выказывая своих слабостей ни перед ней, ни перед отцом. Какого восхитительного человека она нашла в лице Бернарда! И теперь, когда Фиона могла видеть вещи и события в перспективе, она понимала, что он — единственный мужчина, устраивающий ее. Опасные отношения с Гарри Кеннеди остались позади. Она так и не смогла осознать, каким образом они вообще возникли, разве что дали понять, что ей свойственна опасная сексуальная уязвимость, о которой она раньше не подозревала.

С ней она ничего не могла поделать, но тем не менее удивилась, почему он не послал ей поздравительной открытки. Таковые приходили каждую неделю: цветные рекламные карточки из «парикмахерского и косметического салона» на Слоан-стрит. Он принадлежал кому-то из его знакомых, вне всякого сомнения женщине.

— Почты не было? — спросила она, наливая молоко в чай и размешивая его до желаемой окраски.