Книга Шпионское грузило, страница 62 – Лен Дейтон

Это имело большое значение для их отношений, потому что Бернард порой чувствовал себя как-то неловко в ее обществе на таких сборищах. Бернард уважал ее, но если бы он ее по-настоящему любил, он бы хотел, чтобы она была рядом с ним в любой компании. Втайне она надеялась дождаться того дня, когда ему придется увидеть, что она на самом деле собой представляет: женщина, которая может играть роль тайного агента не хуже, чем он сам. Может, тогда он и будет относиться к ней так, как она хочет: как к равной. А если тем временем она использовала требования соблюдения секретности, чтобы урвать для себя небольшой кусочек счастья, можно ли ее осуждать за это? Ведь она никому не причиняла вреда.

Она обвела взглядом тот беспорядок в комнате, который в ее распоряжение оставил Бернард. Стоит ли удивляться, что она обрела такое счастье в этом коротком и глупом романе с Гарри Кеннеди? Он заново внушил ей такое мощное ощущение жизни, когда она была в полном отчаянии. В то время, что она была с Гарри, она прекратила принимать таблетки и ощутила себя совершенно иным человеком. Гарри дарил ей нежность и внимание, и все же он был на удивление далек от нее. Он не боялся говорить ей, как он обожает ее. Для него она была сложным и интересным существом, с чьим мнением нельзя было не считаться, и в его обществе она ловила себя на том, что рассказывает ему о таких чувствах и эмоциях, которыми никогда не делилась с Бернардом. Хотя это не противоречило неколебимым фактам: она любила Бернарда и целиком принимала его, но безнадежная любовь, которую испытывал к ней Гарри, заставила ее чувствовать себя женщиной до мозга костей, чего она раньше не испытывала.

Теперь с этим покончено раз и навсегда, сказала она себе. Теперь она могла лишь скорбно оглядываться, понимая, чем был для нее роман с Гарри: непозволительной роскошью, провалом во времени предельного напряжения, курсом лечения.

Она посмотрела на часы. Ей надо принять ванну и переодеться. Слава Богу, она успела взять с собой несколько на самом деле отличных нарядов. На этой вечерней встрече она должна выглядеть наилучшим образом и напрячь все извилины.

Встреча должна была состояться у «Кесслера», в семейном ресторанчике на Гатоверштрассе, в берлинском районе Шпандау. Под заведение был отведен целый дом, и обеденные залы были на каждом этаже. Внизу старый Клаус Кесслер любил лично наблюдать за своими официантами. Он стоял в длинном переднике среди позеленевших от времени старых картин, накрахмаленного столового белья в красную клетку, украшенного маленькими табличками меню. Кесслер описывал свое заведение как «типично французкое бистро», но, по сути, оно почти ничем не отличалось от берлинских «вайнштубе», в которых еще со времен его дедушки семья готовила и подавала простую отличную пищу.

Если подняться по узкой скрипучей лестнице, можно было попасть во второй зал, а еще выше находились три ресторанных зала с более изысканной обстановкой, с посудой и стеклом более высокого качества, с льняным столовым бельем и написанным от руки меню без указания цен. Эти помещения были предназначены для небольших интимных обедов. В одном из них Фионе вечером и предстояло обедать с Бретом Ранселером.

— Спокойно ли удалось уйти из дома? — вежливо спросил Брет. Она подставила ему щеку, и он рассеянно поцеловал ее. В ведерке со льдом уже покоилось шампанское: Брет всегда отдавал ему предпочтение.