Книга Шпионское грузило, страница 35 – Лен Дейтон

— Конечно, так и есть. — Он не одобрял присутствия нянь, гувернанток и других домашних рабов. Мысли о них возвращали его к собственному детству и воспоминаниям об отце, которые были весьма неприятны для него. — С ним будет все в порядке.

— Надеюсь, это не свинка.

— Я слежу за временем, — снова произнес он.

— Мой добрый надежный Мартин, — вставила она. Улыбнувшись, он выпустил дым из трубки. Именно это он и хотел от нее услышать.

Посыльным оказался длинноволосый юноша, приехавший на велосипеде. Прислонив его к изгороди, он прошел через сад и постучал — та-та-та! — во входную дверь. Канарейка проснулась и принялась так скакать по жердочкам, что клетка покачнулась. Мартин открыл двери и вернулся с клочком бумаги, который вынул из запечатанного конверта. Он передал ей записку. Это был счет от местного цветочника. Поперек текста несколько слов было написано от руки шариковой ручкой: «Венок, который вы заказывали, послан по назначению». И тут же красная овальная печать: «ОПЛАЧЕНО».

— Не понимаю, — сказала она.

— Блум мертв! — мягко объяснил он.

— Боже мой! — сказала Фиона.

Он взглянул на нее. Она смертельно побледнела.

— Не стоит волноваться, — успокоил он ее. — Вы в этом деле чисты, как только что выпавший снег. — Тут до него дошло, как ее потрясло известие о судьбе Блума. Тщетно пытаясь успокоить ее, он сказал: — Нашим товарищам порой приходится прибегать к кое-каким оперативным действиям. Скорее всего они просто доставили его домой в Москву.

— Тогда почему же?..

— Чтобы дать вам понять, какую вы представляете ценность. — Он снял салфетку с книжной полки и аккуратно закутал клетку, чтобы в ней воцарилась темнота.

Она уставилась на него, пытаясь понять, что он на самом деле думает, но так и не пришла ни к какому выводу.

— Можете мне верить, — добавил он. — Я их знаю как облупленных.

Она решила не спорить с ним. Может, причиной тому была чисто женская реакция, но она не могла сбросить с себя бремени ответственности за смерть Блума. Она не могла выносить страдания, выпадающие на долю других, но в конце концов, в этом и состояла суть ее работы.

Она явилась домой в половине восьмого, и через десять минут позвонил Брет Ранселер с лаконичным вопросом:

— Все о'кей?

— Да, все в порядке, — ответила она ему.

— Что-то случилось?

Брет уловил что-то в ее голосе. Он настолько чутко воспринимал ее эмоции, что это порой просто пугало ее. Бернард никогда не замечал, когда она была взволнована.

— Ровно ничего, — помолчав, сказала она, стараясь контролировать свои интонации. — Ничего, о чем стоило бы говорить.

— Вы одна?

— Да.

— В обычное время и в обычном месте.

— Бернарда еще нет дома. Он должен скоро прибыть.

— Я кое-что организовал… Задержал его багаж в аэропорту. Хотел убедиться, что вы успеете домой и все будет в порядке…

— Да. Спокойной ночи, Брет. — Она повесила трубку. Брет заботился о ее благополучии, но она видела, с каким удовольствием он демонстрирует ей ту легкость, с которой может контролировать ее мужа. Он был одним из того сорта мужчин, которые старались продемонстрировать ей те или иные аспекты своей власти над нею. В нем чувствовалась подавляемая сексуальность, что ей не нравилось.

Сомерсет, Англия. Лето 1978 года

Генеральный директор был загадочной фигурой, которая служила предметом оживленных споров среди сотрудников. Взять, к примеру, то Рождество, когда на стене над его столом повисла аккуратно выжженная на дереве надпись: «Только невежество непобедимо». И стороны, участвующие в обсуждении, возникшем в результате этой эскапады, не удовлетворились объяснением, что это всего лишь рождественский подарок жены.