Книга Шпионское грузило, страница 152 – Лен Дейтон

— «Пятерка» настаивает на расследовании, и секретарь кабинета министров убежден, что дополнительная экспертиза принесет пользу.

— Совместное расследование?

— Я не могу не обращать внимания на кабинет министров, Фрэнк. Мне придется представить это на его рассмотрение, и я надеюсь на твою поддержку.

— Если ты не сомневаешься в правильности своих действий, — сказал Фрэнк, лишь легкой интонацией давая понять, что он так не считает.

— Это наилучший путь поберечь нервы до того, как я получу прямое указание. В таком случае мне придется предстать перед комитетом и быть готовым отдать Брета на заклание, — сказал ГД.

— Ты думаешь, что Брету понадобятся помощь и защита такого рода?

— Да, думаю. Но вот что я хотел бы услышать от тебя — хватит ли у Брета сил? Подумай, прежде чем отвечать, Фрэнк. Это очень важно для меня.

— Хватит ли сил? Я не могу сразу же ответить ни да, ни нет, сэр Генри. Ты же должен учитывать, что случилось с департаментом после бегства Фионы Сэмсон.

— С точки зрения морали?

— И морали, и всего прочего. Если ты задумаешься, что такое психологическое напряжение, достаточно посмотреть на молодого Сэмсона. У него до предела натянуты нервы, и, что хуже всего, в департаменте есть люди, считающие, что он должен был бы знать о замыслах своей жены.

— Да, мне кое-кто высказывал опасения такого рода, — грустно признался ГД.

— Когда у человека сложные отношения с женой, он может уйти в работу; когда у человека не ладятся дела на работе, он отдыхает, возвращаясь домой к семье. Бернард же Сэмсон существует в постоянном напряжении.

— Насколько мне известно, у него завязались какие-то отношения с одной из наших юных сотрудниц, — сказал ГД.

— Сэмсон — отчаянный человек, — просто констатируя эту истину, сказал Фрэнк. Ему не хотелось распространяться о личной жизни Бернарда; не делай другим того, чего не хочешь, чтобы делали тебе, — такова была политика Фрэнка.

— Я спрашивал о Ранселере, — напомнил ГД.

— Сэмсон отчаянный человек, — повторил Фрэнк, — но он способен выдержать серьезную критику в свой адрес. Он по природе бунтовщик, так что может противостоять, когда его назовут предателем, или развратником, или как-то еще. Брет же — совершенно другая личность. Он любит Англию той романтической любовью, которая свойственна только тем, кто родился за ее пределами. Для таких людей лишь малейший намек на подозрение воспринимается как удар грома, который может сокрушить их до основания.

— Браво, Фрэнк! Никак сказывается наследие классиков?

Фрэнк сдержанно улыбнулся и не ответил. Он знал ГД еще со времен их молодости, когда во время войны они делили одну койку на двоих. ГД был в курсе увлечения Фрэнка римскими и греческими классиками и, как Фрэнк подозревал, до сих пор завидовал ему.

— Сломается ли Брет? — сказал ГД. — Если комитет навалится на него — а подобные учреждения в нашей части света имеют обыкновение терзать беззащитное официальное лицо, — сможет ли Брет проявить твердость?

— Будут ли во время данного расследования называться имена? — спросил Фрэнк.

ГД улыбнулся.

— Оно имеет своей целью личность Эриха Штиннеса и как с ним обошлись с момента его обращения к нам.

— Брету придется выдержать трепку, — признался Фрэнк.

— Ты так считаешь?

— Департамент тонет в слухах, сэр Генри. Тебе должно быть это известно, иначе ты не задавал бы мне вопросы.