Книга Шпионское грузило, страница 154 – Лен Дейтон

— Яне могу влезать во все это, Фрэнк. Если на Брета Ранселера пало подозрение, что он был сообщником Фионы, то так тому и быть.

— Одно уточнение, директор, — сказал Фрэнк, давая самим тоном и формой обращения понять, что это официальный вопрос. — Предполагается ли, что Ранселер будет обречен на публичное поношение? Такова ли цель расследования? Я должен быть в курсе, чтобы сформулировать, как мне реагировать.

— Господи, конечно нет! Меньше всего я хочу, чтобы Брета Ранселера бросили на растерзание акулам, особенно акулам из Уайтхолла. Я хочу, чтобы Ранселер с достоинством выпутался из этой истории. Но я не могу позволить себе бросаться спасать его.

— Я рад, что ты выразился столь ясно, сэр Генри.

Обмен взглядами зашел в тупик, и ГД осознал это.

— У меня, как всегда, есть для Ранселера большой объем работы, и он единственный, кто может с ней справиться.

Кивнув, Фрэнк подумал, что речь идет о многочисленных контактах Брета в Вашингтоне, которые всегда были важны для департамента.

История с перестрелкой в прачечной в Хэмпстеде, которая так встревожила ГД и которую газеты, да и Фрэнк Харрингтон не без удовольствия окрестили «Пальбой в Оклахоме», состоялась за неделю или около того до визита ГД в Берлин.

Не измени Брету Ранселеру его привычный здравый смысл, он бы постарался остаться в стороне от нее. То была работа для полевых агентов департамента.

Но Брету Ранселеру не хватало Фионы, и он мучительно ощущал ее отсутствие. Все то время, когда они работали вместе, они украдкой часто встречались, подобно любовникам, что придавало их встречам некоторую пикантность. Брет, конечно же, не мог поделиться с кем-то своими чувствами, и его страсть отнюдь не смягчалась лицезрением Бернарда Сэмсона, обладателя этой великолепной женщины, когда он своей небрежной походкой направлялся куда-то по делам. И что бы люди ни говорили о страданиях Бернарда, каждая встреча с ним вызывала у Брета мучительные воспоминания. Его особенно вывело из себя открытие, что ныне Бернард живет с обаятельной юной девушкой из офиса. Бог знает, как эту ситуацию восприняли дети. Брета она буквально потрясла, но он приложил немало усилий, чтобы скрыть свои подлинные эмоции. Он не видел возможности как-то повлиять на то положение, в котором оказались дети Сэмсонов. Ему оставалось лишь надеяться, что в будущем Фиона не будет обвинять его в недостатке преданности.

Участие Брета в той перестрелке в прачечной многое изменило. Для Брета она явилась травматическим шоком. Травматическим в буквальном смысле слова, ибо жестокая картина событий той ночи настолько поразила Брета, что он так и не смог окончательно оправиться от нее.

Все убеждало Брета, что контакт с командой КГБ в прачечной будет рутинным делом. Ничто не давало оснований предполагать, что дела пойдут именно таким образом. Только что он сидел рядом с Бернардом в круглосуточной прачечной в Хэмпстеде, а еще через минуту оказался в средоточии одного из самых ужасных кошмаров в жизни.

Они следили за тем, как в барабане крутились рубашки Сэмсона. Он настоял на том, чтобы обоим взять с собой белье для стирки, и прихватил даже пластиковый мешочек со стиральным порошком, подчеркнув, что ему не нравится тот состав, что предлагают в заведении. Брет попытался понять, проявляет ли Бернард свойственное ему скрупулезное внимание ко всем деталям операции или же просто подшучивает над ним. Теперь Сэмсон невозмутимо читал лежащую у него на коленях газету. Он ни намеком не дал Брету понять, что рядом с ним, завернутый в «Таймс», лежит огромный пистолет с навинченным глушителем. Время от времени он предавался воспоминаниям о своем отце, словно больше ничто в мире его не волновало.