Книга Незнакомцы, страница 21 – Мария Акулова

Хочу встать и уйти, но меня тормозит переместившаяся на плечо ладонь. Мама подается вперед и заполняет мои легкие запахом своих сладких цветочных духов.

— Это Артур, Лолита? Колись.

Мама улыбается заговорщически и с надеждой. Жестко возвращает меня с небес на землю, где относительно меня существуют очень конкретные ожидания.

— Это пока тайна? — Мое молчание она компенсирует уточняющими вопросами. А я слишком ясно представляю, с какой радостью раструбит всем, что лед тронулся. Лолка потихоньку сдается. — Скажи мне, Лолик. Я обещаю, никому.

Не верю.

И нет, это не Артур.

— Артур замечательный, — мне стыдно, но вместо того, чтобы ответить внятно, хитростью увожу маму на ложную тропку. Я не врала, но и правду не сказала.

А ей и не надо. Она улыбается шире и гладит меня по плечу.

— Ты молодец, что даешь ему шанс. Он ответственный. Заботливый. Из хорошей семьи. Мы с Олегом одобряем.

Я в курсе. В моей жизни всё происходит так, как вы одобряете. Можно не напоминать мне об этом каждый божий день?

С другой стороны… А что моя жизнь без вас?

Моя прогулка по запретному ожидаемо приводит назад к исходной точке. Я зависима. Я подвластна. Я благодарна. Отчасти я бесправна.

Телефон снова вибрирует, я хватаю его и кладу на колени экраном вниз раньше, чем мама успеет хотя бы что-то прочесть.

Что ты ещё мне пишешь? Может ты просто глупый и не понимаешь, во что ввязываешься?

А я какая? Глупая? Смелая?

От дальнейших расспросов меня спасает уже телефонный звонок. Я уверена, что это не Незнакомец. Он ни разу не звонил мне. Мы только переписываемся.

Развернув экран, читаю с него имя своего водителя.

Пульс отбивает где-то в горле, а я беру трубку и прикладываю к уху.

— Алло…

— Доброе утро, Лолита Александровна.

— Доброе, Марк.

— Не разбудил вас?

— Нет. Всё хорошо.

— Мне тут на охране кое-что для вас передали.

Господи… А это ещё что? После сладко-трепетного утра наступает какой-то мой личный нервный сюр. Я понятия не имею, что и кто мог мне передать. В голове только плохое.

А Марк, как назло, мнется.

— Кхе… Да давайте я лучше вам принесу.

— Хорошо, давай.

Скидываю и игнорирую мамино:

— Что там?

Не знаю.

Успеваю прочесть входящее сообщение: «Если боишься — можешь сказать. Я не осужу. Свобода пугает, когда привык к другом».

Это абсолютно в стиле Незнакомца. Он часто дразнит меня. Я ведусь. Но то, что все эти дни разжигало интерес, сейчас бьет рикошетом в грудь. Врезает по больному. Между нами образовывается пропасть в разы больше, чем в клубе. Я просто не могу себе позволить всё это. Не могу.

Мне снова хочется опрометчиво выпалить: пошел ты нахуй. Ты ни черта вообще не знаешь.

Но вместо этого встаю, отодвинув стул, и направляюсь в сторону просторного холла.

Мы живем в этом доме уже больше десяти лет, а я до сих пор, бывает, поражаюсь тому, какой он огромный. Красивый. Без приукрашивания роскошный. Но золотые стены в эту секунду как никогда напоминают плен. Сердце ноет.

А Марк тянет на себя тяжелую дверь. Чем делает это — не знаю, потому что открыв, придерживает дверь спиной, а в руках держит большую-большую корзину цветов.

Я в своей жизни получала всякие. Яровей никогда для нас с мамой не жадничал. Но эти вызывают абсолютно искренний восторг. Мама сзади охает. Марк тоже улыбается. Ставить корзину прямо у моих ног.