Книга Незнакомцы, страница 18 – Мария Акулова

Высушив волосы и одев легкое платье цвета сливочного масла, спускаюсь на завтрак.

Стол уже накрыт, но Яровея за ним нет. Судя по звукам — его и дома уже нет. Уехал.

И пусть мы давно помирились, но я всё равно испытываю облегчение из-за его отсутствия. Аура отчима меня душит. И ничего я с этим за восемнадцать лет поделать не смогла.

А вот мама сидит за столом. Она у меня — красивая, молодая блондинка. Мама родила меня в восемнадцать от откровенного придурка. Я не знаю о своем отце почти ничего. Только то, что он был сильно старше. Воспользовался наивностью и выкинул. Родители не поддержали маму, а она наотрез отказалась делать аборт. Подарила мне жизнь на свой страх и риск. Первые годы я, конечно же, почти не помню, но уже с высоты прожитых двадцати двух могу по зернышкам оставшихся воспоминаний сложить общую картину и честно себе признаться: Яровей нас с мамой спас.

От нищеты. От сложностей. От необходимости выгрызать в этой жизни всё.

И за это ему нельзя не быть благодарной.

— Доброе утро, — я здороваюсь с улыбкой и почти что вприпрыжку подхожу к столу. За окном — солнце. Видно, как один из рабочих чистит бассейн. Нужно написать Катюше, чтобы приезжала. Полежим. Позагораем. Поплаваем.

Хотя… Вспоминаю об Артуре и грудь заполняет дискомфорт.

Я ему так и не ответила. Ключи передала через Марка. От ужина слилась. Права ли? Не знаю. Только решать сейчас не хочу.

— Доброе утро, Лёля. А что с глазами? — Мама откладывает покетбук, с которого читала что-то, пока я не зашла. Смотрит на меня своими большими зелеными глазами и улыбается.

Ее настроение очень зависит от настроения Олега. Сейчас, мне кажется, у всех у нас всё хорошо.

— А что с глазами? Выспалась просто, — отмахнувшись, плюхаюсь на стул. В тарелке меня уже ждут любимые яйца по-турецки с йогуртовым соусом и парой свежих лепешек.

Я в курсе, что у девяноста девяти процентов девушек в двадцать два нет личного повара, который с шести лет пытается им угодить, но бесконечно напоминать себе, что в отличие от других мне чертовски повезло я тоже не могу.

Разрезаю идеально сваренное яйцо-пашот и слежу, как желток растекается по йогурту. Мокнув лепешку, тяну к губам.

У меня даже аппетит сейчас лучше. И вкусы на языке раскрываются красочнее. Это же не может быть связано с перепиской, правда?

— Нет, ты всё-таки необычная, Лёль. А ну смотри на меня, — мама откладывает приборы и смотрит с прищуром. Я в ответ слегка прикусив уголки губ. Пытаюсь придать взгляду наивного удивления, а сама жалею, что поделиться не могу.

У нас с мамой хорошие отношения, но я всегда знала и знаю, что если стоит вопрос моих интересов или интересов ее мужа… Выбор не за мной.

Это не ее вина. Я за это не обижаюсь.

— Мам, ты перечиталась этих своих детективов, — отмахиваюсь, кивая на покетбук. Она фыркает. Мы с Олегом часто над ней подтруниваем за любовь к литературе, в которой члены достают так же часто, как и пистолеты. С учетом специфики деятельности Олега, мне кажется, последнее, что должно ее привлекать — это романы про бурные девяностые. Но нет. Мама ими зачитывается.

— Не хочешь говорить — не говори. Я у Марка всё узнаю.

Пожимаю плечами, возвращаясь к завтраку. Это ты у Марка не узнаешь, мам.

В тишине и в своих мыслях провести завтрак мама мне не дает. Расспрашивает о жизни, которую мы проводим под одной крышей, но всё же достаточно раздельно. Я не особенно лезу к ним с Яровеем.