Книга Незнакомцы, страница 106 – Мария Акулова

Его главный безопасник — Борис — смотрит на шефа и, поджав губы, мотает головой.

Олег выплевывает:

— Сука злопамятная.

Начбез пожимает плечами.

Они вдвоем пытаются рассчитать все риски и предостеречь себя же от возможных проебов. Похвально, что затыкают дыры. Правда не те, точнее не ту.

Тогда, в квартире, я дал Лолите карт-бланш. Хочешь — облегчи душу. Слей меня. Они раскрутят. Всё поймут. В моменте казалось, может так было бы даже лучше. Я тоже устал от всего этого дерьма.

Я знаю, что рано или поздно встретится скала, с которой я нахуй сорвусь. Почему не эта?

А выбор в моей голове всё чаще упирается в тупик: я или она. Дурочка, набившая белого волка и оседлавшего его цыпленка.

Идиотская идея. Дебильный, детский символизм. Хуй знает, почему в ней все так сильно пронимает, почему с ней всё так искренне.

— Ты же сам понимаешь, что мы пережали, — Борис произносит спокойно, Яровей обводит взглядом присутствующих.

Нас в комнате семь человек. Семь дорогих гостей-подельников. Впереди очень важное дело: Яровей решил наладить свой коридор нелегальных поставок драгоценных металлов. Логистическая компания даже не поймет, что она участвует. В ней завербован крот. Я получил пломбы на контейнеры и провел по базам номера. Всё продуманно до мелочей. Всё сорвется не потому, что кто-то налажал.

Про конфликт Яровея с Развалом не слышал только ленивый. Я тоже в курсе. Когда взгляд Олега замирает на моем лице, в ответ смотрю спокойно. Он мог бы не тратить время, но объясняет:

— Мои пацаны пережали. Племяху ему испортили. Он злится.

Я, блядь, помню. Все вы твари. Но Руслан, с которым я сжился, которого играю (а может быть тот, которым я истинно есть), не способен оплакивать горе отдельно взятой девки.

Вроде бы.

Не дожидаясь реакции (да и какой она может быть?), Олег переводит взгляд на ещё одного участника встречи — старшего Зернова:

— Подумай ещё, чем мы можем его задобрить. Я ругаться не хочу. Сильно.

— Он чет никак не остынет. Око за око хочет.

Челюсти Яровея сжимаются. Он бросает взгляд за спину. Куда смотрит — знаю. Что за окном — тоже.

— Я выйду покурю, хорошо? — Спрашиваю, сжимая ручки кресла и отталкиваясь.

— Давай. Я тоже сейчас выйду.

Кивнув, направляюсь в сторону балкона без спешки. Я не должен выглядеть человеком, который вслушивается в каждое слово и боится их пропустить.

Да, я прошел все проверки, но даже сейчас пёс-Борис провожает меня задумчивым взглядом. Может быть чуйка у него. Школа старая. Опыт жизненный. Его есть, за что уважать. Он — профи. А я — большой проеб.

Не делаю вид, что не замечаю. Открыв дверь, оглядываюсь и смотрю в ответ. Улыбаюсь.

Он тоже.

Уверен, говорил с Яровеем, что не надо меня близко подпускать. Но Яровей решил здесь сам.

Выхожу на балкон и смотрю на охуенный бандитский сад с цветником.

Всё, как и думал.

Затяжная осень делает его волшебным. Здесь доцветают поздние розы и разукрашивают кровавую жизнь в светские краски оплаченные грязными бабками шедевры ландшафтного искусства.

А ещё отсюда хорошо видно качели, на которых любит посидеть с книгой или с телефоном самый очевидный вариант взять око за око.

Лолита Александровна. Не дочь, но слабое звено.

И только я знаю, насколькооно слабое.

До ушей доносятся обрывки слов в кабинете, но я уже не вслушиваюсь. Достаю сигарету, зажигалку и закуриваю.