Онлайн книга «Стану смелой для тебя»
|
Внятно извиниться не сможет. Объясниться – тем более. Она сложила всё неправильно. Она зря его обвинила. Она поступила так же, как поступили с её мамой – вывалила ушат. Только не на того. Не бросила в лицо бесспорно виновного Игната, а назначила Чернова… Теперь же – стоит и плачет, как эмоциональная калека, прячась от него в ладонях. Чувствует, что мужской взгляд жжет костяшки, а пальцы – плечи. Потом они чуть ослабевают и будто гладят. Дальше – он вздыхает… Скользит от рук к спине, ведет по ней, тянет на себя… Мужской подбородок опускается на склоненную макушку. Санту трясет, она продолжает держаться, но знает: он смотрит перед собой, о чем-то думая. И пусть ей до последнего хочется быть сильной, но воздух в кабинете наполнен звуками её жалких попыток сдержать рыдания. — Уроды, блять… Тяжелый вздох и мужской шепот… А у Санты – внезапное чувство облегчение. Так, будто он её понимает и прощает. Будто в мире есть человек, на которого можно положиться. Это кажется слишком сильным, у Санты не получается больше сдерживаться. Когда Данила утыкается в макушку губами, говорит тихое: «плачь, Сант, всё нормально», она впервые за четыре года позволяет себе разрыдаться в открытую. Глава 25 Глава 25 В кабинеты Данилы включен был только свет над столом. Получалось равномерно тускло. В помещении. За окном. На душе. Как-то всё это… Безысходно, что ли… Он долго смотрел в никуда, бессознательно перетирая что-то несуществующее между пальцами. Как будто пытаешься поймать… А не выходит… Санты в кабинете давно нет. Впрочем, как и в офисе. Он отпустил её домой, когда чуть успокоилась. Но прежде выплеснула так, что мало никому не показалось бы. И хорошо, что на него. Может, странно, но Санту он понял на все сто. Если бы кто-то когда-то вот так же поступил с его матерью – он растер бы в порошок. А она – девочка. Ей по природе положено не защищать, а быть под защитой. Защищать она ещё не умеет, но изнутри её уже рвет. Судя по всему, давно. Судя по всему, братья не жалели. Хотя чему удивляться-то? Закономерно… «Как тряпку рвали»… Эти слова отпечатались в памяти, отобразились картинками. Данила не сомневался: так и было. Рвали. И он действительно просто предпочел за этим не наблюдать. Наверное, в жизни не задумался бы и не пожалел. Но плачущую в его кабинете девочку жалко было до безумия. И даже не верилось, что это та же, которая на похоронах Петра держала в руках мать. Наверное, все эти годы вот так же держала, изо всех сил старалась, а не уберегла. Теперь же каждую её слезу воспринимала как свою ответственность. Хотела не просто стать похожей на отца – хотела стать для мамы им. Потому что при Петре никто бы не посмел. Насколько бы сложными ни были его отношения с бывшей женой и сыновьями – он ограждал от этого Санту с Еленой без преувеличения стеной. Упавшей вместе с ним. Задавившей, кажется. Слишком слабых, чтобы противостоять. Слишком гордых, чтобы просить о помощи. Данила вздохнул, возвращая себя в реальность, взял в руки телефон, покрутил недолго, зашел в адресную. Телефон Игната у него был всегда. Но пользовался он им – реже некуда. Слишком разные. Слишком друг другу неприятны. И сегодня как-то по-особенному ярко вспомнилось, почему… — Приветствую, Данила… Игнат не стал морозить. Взял на одном из первых гудков. Говорил, как всегда. Будто швабра в жопе придает важности. У Щетинских у всех одна осанка, но у Санты она выглядит иначе. Органично, что ли. А эти… |